Страница 41 из 74
14
«Просто расслабьтесь…»
Снова доктор – тот самый, с лицом-черепом Нелдера. В своем белом халате и блестких очках. Изможденное лицо нависало, становясь ближе.
Майк поднял руку, прикрывая глаза от нестерпимого света лампы, падающего у доктора из-за плеча. Свет облекал череп горящим ореолом, превращая лицо в черную маску, на котором блестела проволочная оправа.
Комната со стеклянными шкафами пузырилась как в линзе, в углу циклопическим насекомым громоздился рентгеновский аппарат.
«
Сновидение
…»
Доктор поднял скальпель – такой же безупречный, как когда-то прежде, – осторожно держа его рукой в резиновой перчатке. Майк отпрянул, вжимаясь спиной в обивку смотрового стола.
– Да что вы. Это совсем не больно…
Доктор наклонился, и толком нельзя было сказать, что он делает. А когда выпрямился, острие скальпеля было пунцовым. Алая полоска потекла вниз по металлической ручке и коснулась резинового кончика пальца.
– Видите? Бояться совершенно нечего, – улыбчиво промолвил доктор. – Простая хирургическая процедура… Только и всего.
«Только и всего…»
При закрытых глазах слова в голове резонировали эхом.
Сновидение… Сновидение, только и всего.
«Только и всего…
– и так по кругу, под затаенное дыхание. –
Простая хирургическая процедура…
»
– Сами изволите видеть. Вы ведь тоже доктор?
Он открыл глаза. Его подбородок коснулся грудины, и стала видна красная линия, идущая вниз по груди и животу. От паники ему перехватило дыхание, и он приподнялся на локтях. Там, где заканчивалась красная линия, проступила капля крови, которая вороватой змейкой скользнула в пупок, превратившись там в сверкающий рубин.
Руки доктора прижали его обратно к смотровому столу.
– Тревожиться здесь не о чем.
«…тревожиться не о чем…»
Он попытался приподняться, но не смог, даже после того, как врач отвернулся, а резиновые перчатки бросили скальпель к остальным инструментам.
– С этого мы и начнем…
Доктор возложил руки Майку на грудь, большие пальцы в паре сантиметров по обе стороны от красной линии. Узкое лицо приблизилось, когда доктор надавил, с усилием разводя руки в стороны. Красная линия расширилась.
– На самом деле все весьма просто…
Майк схватил доктора за запястье, пытаясь подняться со стола.
– Нет… – было слышно, как надломился голос, как паника искажала слова. – Вы не понимаете: разрез сделан недостаточно глубоко… Так
не получится
…
– Просто расслабьтесь.
«…расслабьтесь…»
– Нет…
Когда он стиснул зубы, из глаз брызнули слезы.
«
Сновидение
», – снова сказал он себе. Сновидение, только и всего.
Плоть между руками доктора разошлась.
Он посмотрел и увидел уже не линию, а прямо-таки красную дверь, ширяющуюся по мере того, как доктор сжимал и толкал ее. Грудина треснула, и ребра раскрылись, словно веер голубиных крыльев. Трепеща, наверх поднялись легкие; он выдохнул и увидел, как они вздулись в ответ.
– Вот видите. – Рука доктора полезла внутрь, осторожно раздвигая скопление желтой соединительной ткани. – Все просто…
У него вырвался стон; спина выгнулась дугой, прижались к столу плечи.
«…Просто…»
Сердце забилось в своем мягком гнездышке. Живое, бьющееся все быстрее по мере того, как в ткани просачивался адреналин страха.
Рука доктора обхватила его, вкрадчиво заходя пальцами снизу.
– Вы видите? – В докторском голосе появился иной оттенок адреналина. – А теперь? Теперь видите?
– Нет… – хнычущим, детским голоском. Он откинул голову назад, подальше от этого зрелища. Крепко зажмурил глаза, отгораживаясь от всего…
«…От всего…»
* * *
Сон оборвался. Глаза распахнулись в безмолвную черноту. В груди не хватало воздуха, и слышно было, как сердце колотится о грудную клетку, словно пытаясь вырваться наружу.
Лицо холодила испарина. В ближнее окно падал ломающийся свет луны. Поведя взглядом, Майк различил левую руку Линди с посеребренной кожей, лежащую у него на груди. В судороге отвращения он ее оттолкнул. Линди сонно пошевелилась, но не проснулась.
Он выполз из сыроватого гнезда из одеял. Чувствовалось, как с лица сеются капли пота; ногти здоровой руки царапнули шершавый пол. Добравшись до двери, он сумел пролезть наружу, между царапнувшими по животу досками. Снаружи он рухнул на грудь, сквозь слой пыли на веранде жадно вдыхая ночную прохладу. Через несколько минут он поднял голову и совлек себя вниз по ступеням.
Позади в пыли оставался след покалеченного животного, как будто он волок по земле свой собственный труп. Рот наполнился чем-то соленым; он сплюнул и увидел, как в гравий ушел неприглядный сгусток. Отметина расплывалась, выходя из фокуса; голову заполняла дурная легкость. Он поднял глаза и увидел гребни холмов, черные на фоне ночного неба. По тем гребням рыскали животные с красными пристальными глазами. Затем красные искры и звезды позади них расплылись и стали крениться.
Он полз, упираясь рукой в землю и протягивая по ней свой вес; кончики пальцев раздирались о камни.
Смутно слышалось, как они сухо шуршат вниз по склону, пока их не поглощают травы. Когда он поднял голову, половина лица ему покрывала корка грязи и пота. Земля впереди расступилась, как будто сам холм исчез.
Он повернулся на своей безжизненной руке, оглядываясь туда, откуда пришел. На несколько секунд прояснившимся зрением он увидел здание – вдалеке под собой, у подножия холмов. Лунный свет пробивался сквозь укрепленные наверху буквы. Следы восхождения пролегали сквозь вырванные травы и взрыхленную грязь.
Он достиг вершины первого невысокого кольца холмов. Сухой ветер, кочующий над простором пустыни, коснулся его лица.
По другую сторону холма, в центре открытого пространства, стояла приземистая лачужка с крышей из толя. В синеватом свете луны и звезд четко просматривались детали. Рядом с дверью лачуги стояла каменная ванна вроде тех, что в той комнате внутри здания. С одного конца ванны из земли торчала металлическая труба с краном: оттуда хлестала вода, уже наполнив ванну едва ли не до кромки.
Задерживая неглубокое дыхание, Майк положил подбородок на гребень холма. Там внизу, в воде, кто-то был.