Страница 99 из 102
— Как танкист, замечу, что не такой уж это и хлам. И ещё года два хламом не будет. А 37-миллиметровые орудия можно спокойно модернизировать. На те же 57-миллиметровые.
Маше надоела наша пикировка, и она сменила тему:
— Что ещё, кроме подготовки к высадке?
— Германию бомбят. Немцы прячутся или бегут. Я про мирняк говорю. Промышленность почти остановилась. Вилли обратился с просьбой принять на время беженцев из числа женщин, стариков и детей. В порядке гуманизма.
Маша встала из-за стола и прошлась по моему маленькому кабинету.
— А я бы немецких беженцев приняла. Чисто из гуманизма.
Умильно смотрю на жену и жду продолжения.
Она и продолжает задумчиво:
— В Германии их ничего хорошего не ждёт. Наступили смутные времена. У нас есть опыт революционной и постреволюционной Франции. Мы смогли переманить к нам огромное количество полезных людей. Немцы ничуть не хуже. Понятно, что среди «женщин, детей и стариков» далеко не все технические специалисты высокого класса, но всё же немцы славятся своим порядком и уважением к прилежанию и точности. Кого-то пристроим на завод или фабрику, кого-то на целину, детей в русские школы. Часть женщин неизбежно выйдет замуж в России и останется у нас, а немцы всегда были весьма полезными Империи. Я бы даже вернулась к практике Екатерины Великой и разрешила немцам переселяться целыми деревнями и посёлками. Мы переварим их всех, и они будут полезны.
Прозвучало двусмысленно, но понятно.
Александр добавил:
— У нас на военных заводах есть «линии на экспорт», на которой наша техника выпускается под стандарты вооружений и прочего других стран мира. Насколько я знаю, мощности заняты далеко не всю мощь. Нужны специалисты. Если кайзеру нужны поставки вооружений и боеприпасов, совместимых с рейховскими образцами, пусть отпустит людей с уничтоженных заводов Германии. Во временное пользование, так сказать. Нам плюс – деньги и кто-то из них осядет в России, да и остальные наших многому научат. Сейчас, конечно, не твоё советское время, но всё равно мы от Германии в плане качества и точности отстаем весьма ощутимо. Не умеем пока. И пусть с семьями отправляет. Всем тут найдем занятие. А заодно и якорь лишний остаться появится. Дети привыкли, не хотят уезжать. То-сё. Жена опять же. Ну, как-то так, короче.
Киваю.
— Можно вообще предложить эвакуировать в Россию целые предприятия Рейха вместе с персоналом и их семьями. Куда-нибудь за Урал тот же. Ладно, мысль понятна. Какие у нас ещё вопросы?
Сашка с некоторым ехидством поинтересовался:
— Что там Испания?
Поднимаю бровь:
— А что с ней?
— Кто надоумил Анри ввести французские войска на территории, которые были уступлены Испании в рамках «уточнения границ» два десятка лет назад?
Маша прищурилась:
— Уж не хочешь ли ты сказать, что это твоя родная сестра на мужа повлияла?
Сын пожал плечами:
— Я ничего не хочу сказать. Я просто интересуюсь, с чего вдруг Анри решил оттяпать кусок Испании в такое непростое время.
Тут уже моя очередь:
— Потому, сын мой, что Единство и Рим объявили о том, что, в связи с вступлением Испании в Нордический Союз, Италия и Россия выводят свои войска из Испании, передавая все обязательства партнёрам. Тем более после того как Хуан вернул под свою руку Гибралтар.
— Ну, ещё не вернул, да и мы войска не вывели пока.
— Штурм идёт, но флаг Испании над горой уже развевается, так что формально – вернул. Что касается вывода наших войск, то ты сам прекрасно знаешь ситуацию – если мы оставим наши войска там, то Германия сможет перебросить дополнительные силы в Британию, что нам неинтересно. Если мы выведем, то там довольно шаткая ситуация образуется, и карлисты, при поддержке англо-американо-канадско-мексиканского контингента, вполне могут надавать по шее хуанистам. И немцам заодно. Потому мы выводим, но не выводим.
— Это я знаю. Зачем Анри полез туда?
Пожимаю плечами.
— Удобный момент. Франция ещё слаба для войны, но лавры расширителя империи Анри не помешают. Формально же никакой аннексии нет и войны тоже. Просто французские силы укрепляют границу с Испанией, обеспечивая безопасность. Хуан и его армия слабы, а немцам не до расширения театра военных действий на Пиренеях. Ты же знаешь, что ответил кайзер родной дочери Цецилии, когда та попросила помочь своему испанскому мужу?
Усмешка:
— Знаю. Он процитировал слова британской королевы Виктории, которые она сказала британским женщинам в части поведения во время исполнения супружеского долга: «Закрой глаза и думай об Англии».
Маша не сдержала презрительное:
— Прусский солдафонский юмор! Оскорбительно для любой женщины! Даже не сама фраза, а издевательский контекст! Надеюсь, Луи будет более галантен с нашей Масей и не позволит себе подобного!
Киваю философски:
— И тем не менее, что бы он там ни брякнул, но в увеличении помощи Испании кайзер решительно отказал. Конечно, положение англичан и прочих мексиканских канадцев там практически безнадёжное, если мы не выведем вовремя войска. А мы выведем только тогда, когда нам это будет выгодно, не так ли? Гибралтар практически пал, выход из Средиземного моря для британцев и их союзников практически заперт, Суэц пока не работает, а если заработает, то мы его можем сами закрыть в любой момент тем или иным способом. Так что в бассейне остается по факту лишь Мальта, которая обратилась к Ватикану за посредничеством в переговорах с Римом в части военной защиты и позволения британским войскам на острове проехать через итальянскую Африку в какую-нибудь британскую колонию на Чёрном континенте.
— И что сказал мой отец?
— Сказал, да пусть едут, жалко, что ли. Лишь бы подальше были от Италии.
— Логично.
Перебираю бумаги.
— Теперь – Польша. Наступление наше продолжается. Население выдавливаем паровым катком. Да, кстати, Иероним прислал срочное послание.
Маша рассмеялась.
— И чего хочет Бедный Йорик?
Хмыкаю.
— Глупости всякие. Типа, согласен на перемирие. Готов обсудить условия мира. Готов к значительным территориальным уступкам, даже к отказу от Варшавы. Мол, оставьте нам Краков и округу, и мы будем впредь хорошо себя вести. Главное условие – нужно сохранить государственность Польши. В тех или иных границах.
Смешок.
— А ты что?
— А что я? Сказал, что Польша в четвёртый раз теряет свою государственность и в качестве квазигосударственного образования она мне неинтересна. Что он может отречься от короны Польши в мою пользу, а я его сыну найду какую-нибудь другую корону.