Страница 92 из 102
Если кто-то и заметил вдруг эту встречу, то явно не придал ей значения. Подумаешь, встретились два достойных господина и разговорились на эсперанто. Так в Нейтральном Мореснете каждый третий эсперантист, международная их организация здесь квартирует, и, вообще, он здесь, наряду с французским и немецким, давно уж язык официальный.
Маркграф заметил с улыбкой:
– Любишь ты, Горацио, появляться незаметно.
– Полно тебе, Шандор, ты просто сел спиной к Германии, – ответил шуткой пришедший.
– Я полагал, что перейти улицу из Бельгии тебе будет сподручнее, – примиряюще отметил Горацио.
– Ты в этот раз ошибся.
Приближался официант, и они снова перешли на эсперанто. Оба были совершенно уверены, что их родной итальянский в этом кафе никому не известен. Но привлекать внимание не хотелось, а кто они и откуда, находящимся здесь знать и не должно.
Пока принесли заказ, собеседники поговорили «о погоде». Но как только удалился официант, принесший кофе и шоколад с сыром, собеседники вновь перешли к сути беседы.
– Принц, надеюсь, дядя не пострадал в связи с последними событиями?
– Нет, Шандор, на этот раз дядя не поехал отдыхать к морю, Лондон не так ужасно бомбили, а и расставить фишки на Бирже дядя успел ещё до этого, прямо из поместья по телефону.
– Да, полезное изобретение мистера Белла. Что не скажешь о доставшихся Плимуту и Портсмуту «изобретениях». – ответил маркграф, возвращая беседу к ядерным бомбардировкам английских портов.
– Да уж, морячкам там досталось. Дядя даже не рад прибыли.
– Что так, Горацио?
В голосе принца была толика досады.
– Эдуард, подзуживаемый министрами и своей француженкой Изабеллой, уперся. Теперь нет шансов на почетный мир и объединение против Единства.
– А на быструю победу?
– Тем более нет. Англия будет драться. По воле короля или без неё. А Эдуард понимает, что может умереть или в бою, или на виселице.
Помолчали. Наконец Шандор спросил:
– Похоже, вам тоже нужно менять основной порт?
– Да. И срочно. Впрочем, через гоф-факторов и вы, и мы уже подготовили запасные аэродромы.
Маркграф лишь хмыкнул:
– И у вас в Рио снова получится играть первую скрипку?
– Надеюсь, брат. Да, мы рискуем в определённой степени. Но вы-то остаётесь. Ваша ветвь всегда ставила на уже окрепшие Империи. Вы были успешны в Австро-Венгрии, уверен, что будете успешны и в Единстве.
– Дай Бог, Горацио. Но Михаил круче всех Габсбургов.
– Цезари, Наполеоны и Комнины, как и Михаилы, хоть Палеологи, хоть Романовы, приходят и уходят, брат. А мы остаемся. Но сейчас самое время начать готовиться к очередному уходу, – констатировал Горацио.
Маркграф поднял бровь:
– И в этом вы снова ставите на Орден?
– Да, брат, пора нашему ордену вернуться на Мальту. Англия готова уступить его ордену.
Шандор воодушевился:
– Это хорошая новость, брат. Мы в Будапеште и Мюнхене будем всячески содействовать этому.
– Мы надеемся на это, брат. Нам нужна уверенность в том, что не пострадает нейтралитет Бельгии. Мы, со своей стороны, можем гарантировать, что Лондон будет строго придерживаться этого.
Кивок.
– Думаю, это в наших силах, брат. И я так понимаю, что нужна компенсация для Кобург-Готской династии?
Горацио неопределённо склонил голову.
– Не настолько уж Эдуард VIII радеет за брюссельского родственничка. Но безопасность Туманного Альбиона стоит сейчас всех скал Средиземноморья. Тут нужны некоторые уступки.
– А если Михаил захочет вернуть России Мальту? – озаботился маркграф.
– Она ему даром не нужна, брат. И даже если доплатят, то тоже. Ненужная и лишняя головная боль.
– Ну, дай Бог! Думаю, вы знаете, как не повторить судьбу банка Святого Георгия при Бонапарте, – салютовав чашечкой кофе, ответил Шандор Кальман Паллавичини.
– Мы тогда стали только крепче, маркиз. Императрица Нового Рима из нашего круга. А её муж, нынешний ромейский император-Август, считает, что мы в одной команде.
Принц Паллавичини ответно отсалютовал венгерскому брату.
* * *
ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. УСТЬ-ОЗЁРСК. 16 июня 1936 года
Огромные корпуса. Больше здесь нет захолустья.
Первая в мире атомная электростанция.
Сегодня открытие.
Император занят, так что на открытии Саша.
Отец не стал строить первую станцию рядом с Москвой. Да и вообще в европейской части. И Александр вполне понимал его мотивы, памятуя рассказы царственного родителя о всякого рода катастрофах и инцидентах на атомных станциях в его реальности.
Технологии нужно откатать. И откалибровать.
Благо в России есть множество малолюдных пока мест, которым очень нужна электроэнергия.
* * *
ИМПЕРИЯ ЕДИНСТВА. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВАЯ МОСКВА. ДОМ СЛУЖЕНИЯ. 101-й ЭТАЖ. РЕЗИДЕНЦИЯ ИМПЕРАТОРА. 16 июня 1936 года
Вид из панорамного окна, конечно, завораживал. Гигантское здание давало возможность обозревать практически всю Москву. И Новую, и Старую. Конечно, с этой стороны было не так много высоток, которые загораживали бы вид, разве что шпиль Московского университета был почти вровень с Домом Служения. Такой высоты зданий не было ни в Константинополе, ни в Новом Царьграде, ни в том же Нью-Йорке. Нигде в мире не было.
СТО ТРИДЦАТЬ ШЕСТЬ ЭТАЖЕЙ.
Вообще же Хирохито уже успел оценить обе Москвы. Но, если Старая просто производила впечатление исторического города, то вот Новая – это был просто город будущего! Широкие проспекты, роскошные бульвары, множество парков и всё прочее скрывали за своим обаянием огромное количество высоток, шпили которых просто рвались в небеса.
Говорящие о многом названия.
Проспект Науки. Проспект Знания. Проспект Мысли. Проспект Созидания.
Бульвар Учёных. Бульвар Строителей. Бульвар Исследователей.
Улицы Прогресса, Развития, Образования, Роста, Химиков, Физиков, Техников, Конструкторов, Геологов, Полярников и даже Астрономов.
Новая Москва просто завораживала.
Завораживала своей смелостью. Своей решимостью. И даже своей непосредственностью.
Молодой и стремительной.
Завораживала своей мечтой о будущем.
Хирохито просто и откровенно завидовал. Японии ещё очень и очень далеко до такого рывка.
Очень.
И именно в Москве видно, что будущее создают не только деньги.
И не столько.
Россия оторвалась вперёд на десятилетия.
Позади открылась дверь и спокойный голос самого могущественного человека мира произнёс:
— Приветствую вас в России, мой добрый друг.