Страница 51 из 102
В общем, как и ожидалось, император Михаил победил (а могло ли быть иначе?). Но граф Маршин вспоминал эти дни с точки зрения собственных воспоминаний. Ярый республиканец Маршин был крайне разочарован тем, что в конце февраля монархия в России так и не рухнула, а вместо ненавистного Николая на трон взошёл его младший брат. Уже подумывая об эмиграции в Америку, инженер Маршин лишь надеялся, что Михаил долго не усидит на троне и его свергнут. Но нет, не свергли. И началась новая жизнь, в том числе и у самого инженера Маршина, ставшего впоследствии графом и убеждённым генералом Империи Михаила Второго.
* * *
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ГДЕ-ТО В РАЙОНЕ УРАЛЬСКИХ ГОР. БОРТ № 1А-С. 31 марта 1936 года
Внизу проплывали довольно дикие пейзажи Приуралья. Леса. Реки. Озёра. До настоящей весны тут ещё далеко в этом году. Так, лишь намёки пока.
Что ж, богата наша Империя подобными местами – то лёд на тысячи километров, то тайга без конца и края, то гигантские пустыни. Огромная страна, но на большей её части даже не ступала нога человека. Как говорится, закон – тайга, медведь – хозяин.
Впрочем, в той же Канаде реально ничуть не лучше. Они вообще живут на узкой полоске у океанов и вдоль границы с США. Всё остальное точно так же, как и у нас – тайга, горы, бесконечные льды. До глобального потепления тут ещё далеко, так что большая часть северных морских путей забиты льдами и пройти весь переход за одну навигацию просто физически невозможно в промышленных масштабах. Потому и строил я многочисленные каналы между великими реками. Навигация в верховьях начинается намного раньше, чем в полярных устьях, а одними железными дорогами никак не обойтись.
Слишком огромная Империя у нас. Слишком много всего нужно. Одних инфраструктурных проектов столько, что впору за голову хвататься. И, как всегда это бывает, каждая региональная группировка или каждая группа влияния в центре проталкивали своё видение развития или свой мегапроект. Каждый день я, Маша, а теперь и Саша, сталкиваемся с тем, что приходится вникать, изучать, разруливать, дополнять, поправлять, а часто одёргивать и просто бить по шее особо наглых или глупых. И примеров таких великое множество. Только вот сегодня в Новом Царьграде разбирал на совещании два проекта строительства железной дороги на Магадан. Одна группа «товарищей» отстаивала маршрут Якутск-Магадан, другая же продвигала маршрут от Михайловска-на-Амуре вдоль побережья. Второй вариант был короче и позволял маневрировать в части возможного строительства портов, но и первый вариант имел свои плюсы в части освоения региона. Но имел и кучу минусов. В том числе за счёт самого факта вечной мерзлоты. Понятно, что пока глобальное потепление до нас не дошло, но грунты там отнюдь не самые надёжные даже в нынешних 1930-х годах.
В общем, победил проект от Михайловска-на-Амуре.
Магадан. Ворота кладовой Империи. Как говорится: «Будете у нас на Колыме..» А ведь у меня на Дальнем Востоке живет сейчас на двадцать миллионов больше людей, чем жило даже в начале третьего тысячелетия моей истории. И это не считая Сунгарии. Порой я именно на примере моего Дальнего Востока остро чувствую и понимаю, чем отличаются друг от друга две реальности и две истории. Это просто.. В общем, по-другому всё. Это если ограничиться приличными словами для описания разницы.
Конечно, от того, что Комсомольск-на-Амуре моей истории здесь стал Михайловском-на-Амуре, принципиально ничего не изменилось. Наоборот, построен город куда большего масштаба и куда большего промышленного потенциала. Но город построен. Он был нужен Советскому Союзу, и, естественно, он нужен Империи. Так что..
Делаю знак стюардессе. Чай и к чаю.
Хорошо быть царём. Почти бизнес-класс.
Мы летели в Москву. Летели на Пе-8Б «Аспид». Неплохая в итоге получилась машина у Петлякова. По нынешним временам, разумеется. Не без моего, конечно, посильного участия. Начиная от таких мелочей, как дать денег и волшебного пенделя, заканчивая двигателями и всем прочим, включая их конфликт с Туполевым. Зачем мне эти дрязги? Товарищу Сталину пришлось их обоих со всем их конструкторским бюро законопатить в шарашку, чтобы товарищи конструкторы остыли и умерили свои амбиции. А так я вывел Петлякова в отдельное КБ и нагрузил работой. А что? Конструктор молодой и талантливый, ему ещё творить и творить. До войны осталось мало времени, так что не будем экономить на стратегических конструкторах стратегов-бомберов.
Пе-8. Усмехаюсь сам себе. Петляков, конечно, молодец, но этот Пе-8Б вовсе не тот Пе-8А, который был принят на вооружение два года назад. Результат их проектно-конструкторских трудов меня не устроил, хотя и был утвержден к массовому производству Государственной испытательной комиссией ИВВС. Но хороший, в целом, пятимоторный самолёт с центробежным компрессором АЦН-2, нагнетавшим воздух всем четырём несущим двигателям, был всё же эрзац-вариантом того линейного дальнего бомбера, который требовался нашей авиации в современной, тем более грядущей Глобальной войне. Естественно, я не дал КБ Петлякова почивать на лаврах, и те в конце прошлого года, помимо Пе-8Б, таки начали поставлять в массовое производство куда более совершенную турбореактивную версию Пе-10 «Горыныч» и доводили до ума турбовинтовой Пе-12 «Жар-птица».
Пе-8Б. Это скорее доработанный промежуточный вариант американских Б-17 и Б-29 моего времени, взявший от обоих прототипов всё самое лучшее. Злобный. Живучий. И очень агрессивный. Благо, в отличие от моей реальности, не было у нас тут ни особых проблем с двигателями, ни с конструкторско-инженерно-технической школой, ни с оборудованием и станками, ни с запасными частями и комплектующими, ни со специалистами, у которых руки растут из правильного места. К тому же я всерьез надеялся избежать потери огромных территорий и вынужденной эвакуации предприятий за Урал. Хотя бы потому, что львиная доля предприятий ВПК и так там находилась, образуя гигантские кластеры в районе Екатеринбурга-Челябинска, и в районе Нового Царьграда. Так что горькой эпопеи с детьми на ящиках у станка и с необученными бабами на предприятиях точного машиностроения я собирался избежать всеми силами. В общем, пока мы были в положении США в годы Второй мировой, когда они могли производить что угодно и в любых количествах и их при этом никто не бомбил.