Страница 36 из 102
Умненькая девочка. Далеко пойдет. Впрочем, мне вообще повезло с детьми.
— Конечно имеют. Империя на том и стоит. И дворянином тоже у нас может стать каждый. Напомню тебе, что, когда я взошел на трон, в России было два с половиной миллиона дворян. А сейчас их чуть больше четырёх миллионов.
— Да, но почти все новые – это служилое дворянство.
— Разумеется. Без Служения нет дворянства. Но дворянство в нашей Империи – это не закрытая каста. И сама знаешь, сколько дворянских титулов и достоинств я пожаловал в ходе Великой и Тихоокеанской войн, сколько пожаловал за научные открытия, за Служение Империи на других поприщах. Сколько женщин получили личное дворянство за своё Служение. Дворяне – лучшие из лучших. Это опора Империи. Что касается простого народа, то он своё право на мнение реализует либо через Служение, становясь впоследствии дворянином, либо через те же всеобщие и местные выборы.
Усмешка.
— Конечно. Князь Суворин не даст соврать.
Вот же зараза.
— Мы не подтасовываем результаты голосования. Нам это не нужно. Избирательные технологии позволяют нам добиться нужного результата довольно честно. А, вообще, доча, мудрость правителя часто в том и состоит, чтобы не давать этому самому праву народа на мнение реализоваться на практике. История знает массу примеров того, как народ выбирал путь, который был красив, но вёл в пропасть. Люди вообще падки на простые и очевидные решения. Типа взять всё, да и поделить. Вы же в лицее проходили нашу земельную реформу 1918 года?
Кивок.
— Да, мы подробно разбирали эту тему. Нам даже нужно было написать реферат с анализом альтернативных вариантов земельной реформы и того, что бы вышло в каждом случае.
— Ну вот. И ты помнишь, что требования деревенской толпы были ясными, понятными, но нереальными и крайне опасными. Однако и требования крупных землевладельцев также вели государство в пропасть революции и Гражданской войны. Скажу тебе откровенно, мы тогда чудом пропетляли, пройдя буквально по лезвию бритвы. И если бы не решительность твоей мамы, Россия бы точно рухнула бы в пропасть гражданской войны.
Мася бросила камешек в море и кивнула:
— Да, ты как раз заразился тогда «американкой».
— И чуть не умер. Во всяком случае, страной я не управлял никак в тот момент. А ситуация просто посыпалась. Так что наша мама – молодец.
— Пап, нам рассказывают, пусть углублённо, но официальную историю, в том числе и событий тех дней. Но ведь было же не совсем так на самом деле?
Усмехаюсь.
— Было так. Но не совсем. А местами и совсем не так.
— И историю пишут победители?
— Конечно. По моему скромному и сугубо частному императорскому мнению, история – это вообще не наука, а часть государственной пропаганды. В закрытых государственных архивах многие события изложены совсем не так, как гласит официальная история.
С интересом:
— Например?
— Примеров тому можно найти сколь угодно много. Та же эпоха раздробленности Руси была, мягко говоря, не такой, как описывают учебники истории. Или история Смуты и избрания первого Романова на царство.
— И мы сами вообще не Романовы.
— Напомню тебе, что ни я, ни мама, ни ты, ни любой член русского Императорского Дома не имеем фамилий вообще. Их у нас просто нет. Твоя мама была до замужества принцессой Иоландой Савойской. Сама ведь знаешь, что «Савойские» – это не фамилия. И когда тебя в твоем учебном заведении вызывают на испытание, объявляя: «Лицеистка Мария Романова!», то это всё же условность. Ты – царевна Мария Михайловна. Вот и всё. Зачем тебе фамилия? Другой такой просто нет на свете.