Страница 72 из 82
Сделала вид, что не заметила, но на ус намотала, Гриши в Аракчееве чуть больше, чем допустимо.
Мы снова сидим напротив друг друга, дорога из грунтовой превратилась в шумную мостовую, говорить невозможно, да уже и не нужно. Между нами всё теперь ясно как Божий день. Мы связаны железными канатами, фактически настоящими семейными узами, незаметными для подслеповатого общества, но очевидными для нас и для всех хоть немного одарённых.
Остаток дороги нам пришлось молчать, а Асе пришлось очень мягко удерживать девочку в состоянии «стазиса», если можно так выразиться. Потому я закрыла глаза, вытянула ноги и откинулась на мягкую спинку сиденья. Моя рука очень осторожно, едва касаясь, поглаживает ручку спящей Ирочки. И я ощущаю её силищу.
Это пугает. Она слишком мала, чтобы осознавать, что делает, а делать она может почти всё что угодно. В принципе, я могу купировать её магию, затормозив активность некоторых участков мозга, через которые сущность контактирует с миром. Но это очень опасно.
Если на «картину» посмотреть иначе, то можно представить себе ситуацию, когда нечто вселяется в тело, скажем, кота. Животное не может говорить, им движут рефлексы и привычки, а сущность начинает создавать для себя более удобный «инструмент». И вот тут кроется ужасная проблема. У животного нет развитой души, у ребёнка нет осознанной взрослой души, и потому сущность так вольготно себя чувствует, ей некто не сопротивляется. Есть вероятность, что настоящая душа Ирочки так и не разовьётся. Примерно то же самое произошло с несчастной Настей. Она слишком рано открыла дар и не повзрослела.
Ощутила себя экзорцистом, но в тот же миг отогнала опасные мысли, нельзя потерять доверия силы, вселившейся в девочку.
Тем временем солнце поднялось над горизонтом огромным сияющим кругом. Не солнце, а ЯРИЛО, и в карете стало немного душно и жарко, но открывать окно мы не рискнули, и без того шумно. Город уже давно проснулся, улицы пригородов оживились, да и в центре тоже довольно много спешащих людей. Мост нас не задержал, несколько минут, и кучер филигранно вписался в узкий, арочный проезд нашего дома, не рискнув выгружать непростых пассажиров на проспекте, где много посторонних, а, возможно, и шпионов Рубского.
Наш маленький двор мгновенно отрезал шум проспекта и встретил чириканьем воробьёв на небольшом каштане. Всё спокойно и обычно, словно ничего и не произошло, люблю, когда новостей нет. Прошка сидит на крылечке и что-то мастерит, увидел в окне кареты меня и кинулся открывать дверь.
— Позови Стешу или лучше Марию, да, лучше Марию. Только тихо и никому не говори пока, что мы вернулись.
— Как прикажете, госпожа.
Мы очень устали, однако я не спешу выходить и выносить спящего ребёнка, пока Мария не скажет, как дела в доме, очнулась ли Лилия?
Но увы…
Всё пошло не по плану. Ирочка открыла глазки, моргнула, с трудом узнавая меня, а, скорее всего, вообще не узнала. Наше с ней общение длилось несколько минут.
— Мама? — прошептала одними губами, но мы с Даниилом услышали.
— Мама рядом, она сейчас в комнате наверху, мы поднимемся, иди ко мне на ручки…
Протягиваю руки, помогаю ей сесть, осмотреться, но на руки малышка не спешит, её взгляд замер на Данииле и чувствую, что ему сейчас ужасно неуютно.
— Послушай, ты не одна такая, но у каждого из нас есть свои секреты, понимаешь? Мы твои родные, и любим тебя, долго искали, и наконец, нашли, всё остальное, как-нибудь образуется.
Ирочка кивнула, молча приподняла свои тоненькие ручки и позволила себя взять. Аракчеев проворно спустился по ступенькам, повернулся к нам и помог осторожно выйти из экипажа. В этот момент на пороге появилась Мария, всплеснула руками, потом прижала их к сердцу, но ни единого звука не издала, чтобы эмоциями не испугать малышку.
— Лиля очнулась?
— Да, госпожа, плачет. Мы извелись все…
— Пожалуйста, приготовь тёплую воду, чистую одежду, пусть Миша поделится с сестрой. А мы пойдём и обрадуем нашу мамочку, а потом завтракать, мы ужасно голодные, правда, Ирочка? — говорю спокойно, чтобы не вызвать шквал эмоций раньше времени. Но сейчас всё равно что-то начнётся.
— Настя, позволь я пройду к Лилии и предупрежу её, чтобы она не испугала дочь, а потом вы входите.
— Отличная идея. Мы всё же поднимемся следом, и в моей квартире хотя бы умоемся, — смотрю на чумазое личико Ирочки, она как дитё подземелий, всё грязная, пыльная и волосы всклокочены, только за это надо было свернуть шею мерзкой бабище, но я снова утаптываю в себе эмоции, крепче прижимаю к себе девочку и улыбаясь, продолжаю говорить, теперь уже ей. — Умоемся? Водичка, водичка, умой моё личико. Причешем твои волосики, чтобы не пугать мамочку. А то она будет винить себя до конца дней, что не смогла тебя защитить.
Говорю, слегка забывшись, что передо мной не обычная двухлетка.
Ирочка посмотрела на меня серьёзно и выдала:
— А она могла меня защитить?
— Ух, боюсь, что нет, она была на грани жизни и смерти и не могла ничего сделать против троих безответственных взрослых подлецов. Не серчай на маму, хорошо?
Она слишком серьёзная, но кивнула, согласилась. А мы уже вошли в дом с чёрного входа, Даниил меня придерживает за талию, видимо, боится, что я от усталости и с ребёнком на руках не одолею ступени.
Но мне приятно чувствовать его жаркую руку на своей спине.
Сначала нам пришлось подняться на пять ступеней, потом пройти небольшой переход и оказаться на первом этаже, недалеко от кухни, где царствуют такие аппетитные ароматы, что я чуть было не свернула проверить кастрюльки.
Но сейчас не время.
Несколько шагов, и вот мы уже поднимаемся по парадной лестнице: я с девочкой на руках и следом Аракчеев, всё так же обнимающий меня за спину.
А навстречу нам Андрей Антонович собственной персоной.
Сначала в его сознании всё смешалось, увидеть в своём доме третьего человека государства, самого Действительного тайного советника, да ещё рядом со мной — непредсказуемая ситуация, думаю, его слегка встряхнуло от неожиданности и от… ревности:
— Кхм, Анастасия? Что происходит? Простите, Ваше сиятельство, здравия желаю! — ещё не успев осознать до конца, что вообще происходит, посторонился, пропуская нас.
А рука графа так и осталась на моей пояснице и горит как горчичник, у меня скоро ожог будет.
— Дела семейные, я сегодня дома весь день, надеюсь на это во всяком случае, так что Анатолий в твоём распоряжении, — отвечаю как ни в чём не бывало, и продолжаю подниматься, даже не притормозила рядом с Андреем.