Страница 59 из 82
— Мне очень хочется поговорить о нас, — смущаюсь, что неверно начала. — В смысле, мы с Асей обнаружили приворотную лярву, и хуже всего, что это была лярва широкого спектра. Другими словами, любой озабоченный мужик рядом со мной мог озвереть и последствия были бы ужасными…
Аракчеев заметно напрягся, его рука в тёмной перчатке крепче сжала позолоченный набалдашник трости, не о таком «о нас» он хотел бы поговорить:
— Это ужасное преступление. Однако есть ещё один момент, Елена пропала.
— Как пропала? Что с этой стервой могло случиться? — я чуть не подпрыгнула, словно у меня был план сладкой мести, а меня лишили возможности его воплотить, это скорее реакция Аси, но я её полностью поддерживаю.
— Тайная полиция её ищет вторые сутки, квартира, где она жила опустела, и самое неприятное, что данные стёрты, Григорий не смог ничего узнать, явно, что-то произошло, потому что вещи собирались в спешке…
— В спешке? Она сбежала за границу? Станции проверяли? Порт?
— Проверили всё, говорю же, пропала.
— Думаете, её убили? — предполагаю самое ужасное, и Аракчеев кивнул.
— Да, есть такая мысль, собирали вещи не хозяйской рукой и после исчезновения.
Мне стало совершенно неуютно, теперь вообще непонятно, кто и что затевает, даже мои сверхспособности приуныли перед «глобальной загадкой».
— Кирилл Львович с ней очень тесно общался, я могу думать только на него. И скорее всего, он её просто загипнотизировал и заставил утопиться или ещё что-то ужасное совершить.
— Именно поэтому гипноз является отягчающим обстоятельством преступлений. Но среди мёртвых её нет, — последние слова явно принадлежат Григорию, а Даниил их огласил по новой привычке общения с призрачным двойником.
— После того как найдём и заберём вашу племянницу, займусь поиском Елены, это довольно опасно, она пропала, и, возможно, она запланировала какую-то пакость, не просто так решилась на жестокое преступление против меня.
— Племянницу… Надо же, эти дни для меня стали весьма непростыми, вы, должно быть, почувствовали мои эмоции, слабость недопустима для такого человека, как я. Однако…
— Я всё понимаю, и да почувствовала, и история с мамой Лилии довольно сильно подорвала здоровье вашей матушки. Это данность, которую невозможно изменить, однако оставлять опасного ребёнка в опасности — преступление, надеюсь, вы понимаете меня правильно, Даниил Романович, — я его довольно строгим голосом собрала в рабочее состояние, сомнения в нашем деле — зло.
Он вдруг протянул руку и слегка пожал мою, через ткань перчаток я ощутила приятный жар касания, снова те самые ощущения расслабляющей АСМР, и это уже не следствие приворота.
— Вы чувствуете это? — его тоже проняла волна расслабляющего приятного тепла…
— Да, вы странным образом на меня действуете, но нам пока невозможно обсуждать такие тонкости, не сейчас, иначе будет непросто жить в тех обстоятельствах, какие сложились…
— Отнюдь именно это придаёт мне силы в последние дни, только это…
Он пробил мою «защиту», признание в любви, без единого слова и намёка на это всеобъемлющее чувство, признался, поделившись эмоциями, и так мощно, что я на миг потерялась, растворилась и вдруг осознала, что нас настигло совершенно другое чувство, не влюблённость, от которой хочется петь, совершать глупые поступки, а нечто сродни предназначению, единения душ…
И даже Ася не посмела воспротивиться, смиренно замерла, осознала, что теперь само её существование под вопросом, втроём мы гораздо сильнее против неё.
— Да, и я тоже…
Вздыхаю, и карета остановилась…
— Департамент, Ваше Сиятельство! — негромко крикнул кучер, и наша романтическая идиллия развеялась.
— Вам придётся подождать, я сам схожу за следователем.
— Хорошо, я бы сходила в кофейню, размять ноги и выпить чай, но полагаю, мне лучше не высовываться из кареты.
— Увы, да. На выезде будет неплохая таверна, там сможете отдохнуть.
Он вышел, а мир погас…
— Какой ужас, у меня формируется устойчивая зависимость…