Врачебная тайна 2

Глава 22

— Дорогой Кирилл Львович, от души благодарна вам за участие, вы спасли нас от тягостной неприятности ехать домой в прокуренной карете городского извоза. Это так мило с вашей стороны. Всего вам хорошего, позвольте моему мужу проводить вас…

Я настойчиво взяла под руку ошеломлённого Рубского, он только что очнулся после короткого «сеанса» и не понимает, каким образом оказался в нашей гостиной. Пришлось быстренько сочинить ему логическую цепочку событий, начисто стерев факты о злосчастной судьбе Лилии. Несомненно, через несколько дней он припомнит, что был с нами в полицейском департаменте, и что какое-то весьма интересное дело у него выгорело, но он не вспомнит детали, а следователь сегодня же получит извещение, что наша сторона сменила адвоката.

На самом деле я сама в некотором шоке от силы Аси, но сейчас рано с ней обсуждать произошедшее, скорее всего, она просто отзеркалила способности самого Рубского, и я ей совсем немного помогла, подсказав техническую сторону процесса, как воздействовать на его сознание и на мозг одновременно, чтобы он не ощутил ничего, кроме приятного забытья, (для этого Асе пришлось филигранно воздействовать на серотонинергические нейроны в стволе головного мозга, подавляя чувство тревожности и активности, а то его целеустремлённость зашкаливает, дофаминовая зависимость налицо, подкорректировали ему мозговую деятельность, сделав жизнь чуточку легче).

Рубскому показалось, что он очнулся на полуслове с ощущением приятной расслабленности и спокойствия, но трудом припоминая, каким образом вдруг оказался рядом со мной:

— Анастасия? Я, должно быть, забылся, ваш голос действует на меня магнетически.

Ах, как приятен вкус возмездия, мы ему отплатили той же монетой, с трудом сдерживаю сарказм…

— Да, наверное, это от усталости, вы сами мне признались, что ужасно устали от дел и хотите отдохнуть, но новые дела не ждут, пройдёмте, вы уже опаздываете, мы недозволительно долго злоупотребляли вашим вниманием, — настойчиво вытягиваю «дядю» в холл второго этажа, где нас всё ещё ждёт Андрей, думаю, что он пытался подслушать разговор, но чего не понял. — Андрей Антонович, проводите нашего бесценного друга в карету.

— Но, как? — ещё раз промямлил дезориентированный Рубской.

— И не спрашивайте, события нынче совершенно не поддаются ни малейшему контролю, вы совершенно правы, рекомендовав нам, быть осмотрительнее. И ещё раз выражаю вам свою благодарность. Лилии стало плохо на улице и как вовремя вы нас подобрали, фактически спасли, доставив домой.

Продолжаю гнуть свою линию, без зазрения совести заговариваю дядюшке зубы мнимым разговором, и очень многозначительно взглянула на мужа, а тот кивнул, так и не поняв, что же произошло с опасным адвокатом. А адвокату надо бы поспешить, ибо после подобного воздействия мотивация ослабевает, а вот ЖКТ начинает работать активнее.

Снова ласково улыбаюсь.

— Был весьма счастлив увидеть вас, Анастасия Сергеевна, — повторил Рубской, уже обернувшись на лестнице, но Андрей не позволил ему продолжить лишнее разглагольствования, осторожно, как старика повёл вниз, указывая чуть не на каждую ступеньку под ногами и непрестанно повторяя: «Осторожно!».

Как только входная дверь на первом этаже стукнула, я вздохнула с облегчением, но только оттого, что самым беззастенчивым способом избавилась от навязчивого «родственника».

— Ася, поясни глубину воздействия на его психику, насколько ты его отключила, память вернётся или нет? — прошипела сама себе, вернувшись в свои покои, потому что не до конца прочувствовала «работу» над навязчивым пациентом.

— «К сожалению, весьма поверхностно. Да, он расслаблен и спокоен, испытывает огромное облегчение, словно с него сняли вес забот. Кроме того, мы, смогли переключить фокус его внимания, но он, несомненно, опомнится через какое-то время, а мы уже будем готовы. Сейчас тебе придётся отдать важные распоряжения мужу!»

Она приказала мне, как человек на сто процентов уверенный в своей правоте, и так как у меня совершенно нет идей, как приступить к поиску ребёнка, пришлось послушаться. И она снова взяла бразды правления в свои «руки», но теперь деликатно. Я всё вижу, слышу и даже что-то могу контролировать. Однако появилось ощущение, что я в некоем трансе, суть событий доходит до меня с некоторой задержкой, потому предупреждаю.

— Только, пожалуйста, без насилия…

— Это как повезёт, — был краткий ответ, и мы через закрытую дверь учуяли, что муж поднялся на наш этаж.

Ася очень спокойно, словно вообще ничего только что не произошло, отдала мужу чёткое распоряжение, не забыв его слегка припугнуть для расторопности:

— Андрей Антонович, у меня ряд весьма срочных поручений, если не желаешь получить неприятный опыт общения с призраками, то советую действовать очень быстро…

Андрей обречённо вздохнул и посмотрел на меня, как старый, голодный беззубый пёс смотрит на мозговую кость, какую он не уже не в состоянии грызть.

— Слушаюсь и повинуюсь, надеюсь, ничего противозаконного не совершаю под твоим давлением?

— Нет! Наоборот. Прямо сейчас ты должен проехать к адвокату графа Модесту Шохнину, и вот краткая выписка по делу Лилии, оно резонансное, но будет проходить в закрытом режиме, советую не терять ценные данные.

— И что от меня требуется? — он взял тот самый лист с кратким описанием дела, какой я только что вытащила из кармана Рубского, пока он был в трансе.

— Проси, умоляй, требуй, чтобы Модест Юрьевич взял это дело под свой контроль, и отправился в департамент к следователю Архипу Павловичу Полозову. Рубского нужно вычеркнуть из процесса, так как он заинтересованная сторона конфликта. Пусть Шохнин завтра приедет к нам и лично переговорит с Лилией, она сейчас спит, но завтра уже оправится.

— И всё? — Андрей, не разворачивая бумагу, убрал её во внутренний карман сюртука.

— Да и всё, но это срочно, повторю, Рубского нужно вычеркнуть из дела немедленно.

— Настя, что ты задумала?

— Ничего такого за что вам, Андрей Антонович, придётся краснеть за свою жену, наоборот, благое дело. Пока не хочу тебя впутывать в тёмную сторону непростой ситуации…

— Да уж, окажи такую милость, я уже начинаю бояться тебя, как грабителей из трущоб, — он взял со столика свою шляпу, перчатки и трость, ещё раз взглянул на меня с опаской и поспешил выполнять поручение, так, кажется, и не понял, что, собственно, случилось.