Страница 41 из 134
Вновь обратив свой взор на исполняющего должность главы военной разведки полковника Кэндзи Доихара, регент уточнил:
— Полковник, насколько мы можем быть уверены в том, что русские не высадятся на Карафуто до весны или, по крайней мере, в ближайшие две-три недели?
Тот поднялся и поклонился.
— Точных сведений нет, но в Императорскую Гавань эшелоны с грузами и личным составом прибывают ежедневно, особенно ночью. Светомаскировка достаточно тщательно соблюдается, так что нам непросто оценить численность и состав прибывших ни методом аэронаблюдения, ни при помощи лазутчиков на местах. Тем более что русская ВКР «Смерш» работает весьма эффективно, это нужно признать. Предварительно – у русских достаточно сил для высадки на трех-четырёх участках побережья Карафуто одновременно и для удержания плацдармов без внешнего снабжения ориентировочно на протяжении суток. Но есть сомнения, что русскому командованию удастся за эти сутки что-то сделать в части деблокады высадившихся, так что все они обречены на гибель не позднее чем через двадцать четыре – тридцать шесть часов после высадки.
Кивок.
— Благодарю вас. Продолжайте, адмирал.
Того Хэйхачиро подвёл итог:
— Итак, я вновь подчеркиваю – без вступления в официальную войну Великобритании и без начала исполнения официальным Лондоном своих союзнических обязательств, нам будет очень и очень трудно выиграть эту войну. Поэтому любой ценой нам нужно участие Англии в этой войне на нашей стороне. Лондон должен выполнить свои союзнические обязательства. В конце концов это не только наша война, и поведение британцев вызывает неоднозначную реакцию и на флоте, и в армии, и в обществе в целом.
Хирохито знал о плане британских правительства и Адмиралтейства спровоцировать русских на прямую атаку английских судов и боевых кораблей в конвое. Однако русские могли и не клюнуть. Да, потеряли бы лицо, но что варварам до этого? Но в этом случае Туманный Альбион традиционно останется в стороне, а сыны Аматэрасу останутся один на один со сворой разъярённых противников.
И тут как бы действительно не пришлось вновь искать неофициальные пути контактов с Михаилом, причём минуя всяких ненадежных посредников. Радует хотя бы то, что самый надёжный посредник вдруг сам свалился с неба прямо в их руки.
ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 3 ноября 1921 года
— Какова наша официальная позиция по поводу пленения маркизы Берголо и унтера Ревякиной, государь? Что мы сообщаем в прессу, сообщаем ли что-нибудь, и, соответственно, какую линия проводим?
Министр информации граф Суворин вопросительно смотрел на меня.
Хороший вопрос. Качественный.
В теории, это дело можно было бы поручить головорезам из ССО графа Слащёва: найти её и эвакуировать, но мы пока даже не знаем, на каком из кораблей держат пленниц, не говоря уж о каютах заключения и прочих планах трюмов. А устраивать операцию спасения на дюжине вражеских боевых кораблей одновременно решительно невозможно. К тому же там сейчас шторм, снег, да и как-то далековато от материка.
К тому же само наличие Ольги «на одном из кораблей эскадры» неизбежно должно было снизить нашу активность в части атак их соединения. Такой вот живой щит от наших атак. Пусть и со всеми возможными на корабле удобствами.
Посему сейчас нужны иные варианты.
— А что подсказывает вам ваш профессиональный цинизм?
Всемогущий министр слова склонил голову.
— Всё, что пожелает ваше всевеличие. Мы сможем отыграть и так, и эдак, равно как и потом отыграть назад. Пока поле возможностей открыто. Но чем больше мы будем метаться, тем больше сомнений и пересудов будет в массах. Генеральную линию нужно избрать, и тогда я под неё представлю план и весь необходимый пакет действий.
Качаю головой.
— Вы не на пресс-конференции, граф. Не уходите от заданного вопроса. Итак, что посоветовали бы вы со всем цинизмом и максимальной эффективностью?
— Могу я узнать, проходят ли какие-то переговоры или были ли хотя бы какие-то контакты через посредников между нами и Токио в части передачи нам маркизы Берголо с её коллегой? Или, быть может, какого-то обмена пленными? Нам, кстати, есть кого им предложить взамен?
Хмуро смотрю в окно.
— Что вам сказать, Борис Алексеевич. Как таковых, никаких переговоров нет. Во всяком случае, пока. Прямых контактов тоже нет. Есть только сообщение, переданное секретной почтой по дипломатическим каналам через МИД Швейцарии. Которая, кстати, дала предварительное согласие и дальше выступать посредником между нами. Что касается, на кого из японцев мы могли бы их равнозначно обменять, то нужно порыться по сусекам, так, с ходу, я не отвечу.
Понятно, что это была хорошая мина при плохой игре, но у меня не было в плену адмиралов и членов их императорской фамилии. Понятно, что Ольга лишь капитан ИВВС, но она знатная особа из золотой обоймы и мать старшего сына русского императора. Вряд ли японцы проявят жест доброй воли и не захотят что-то взамен. Что-нибудь типа «месяц не бомбить порт Сейсин, беспрепятственно позволяя вывозить и доставлять уголь из Кореи в Японию. Пусть в оговоренных объемах и по четко установленному маршруту. Или захотят вот что-то в таком вот духе.
Конечно, я мог бы наступить на горло собственным чувствам и заявить что-то типа знаменитого сталинского: «Мы солдат на фельдмаршалов не меняем!» Но тут были нюансы.
Во-первых, скажи я такое, меня просто не поймут в тусовке. На поле боя могли гибнуть миллионы солдат, в бою могли гибнуть и аристократы, это война, тут ничего не попишешь, так всегда было, есть и будет. Но заявить такое! Это просто скандал и сомнения среди людей нашего круга в психическом здоровье заявившего. Да и с чего заявлять-то? Подумаешь – плен! Тем более плен в бою, и она не сама подняла руки, а была захвачена в бессознательном состоянии, так что все законы чести соблюдены от и до.
И как-то не было в эту эпоху принято аристократию вообще, и высшую аристократию тем более, гнобить в плену. Среди аристократии всё ещё действовал дух средневекового рыцарского кодекса, который не предусматривал обычного статуса пленника для оруженосцев и ближайшего круга попавшего в плен аристократа. Их старались не слишком отделять от своего сюзерена, оставляя их ему в качестве обслуги и компаньонов. К тому же выкупая синьора, выкупали и его окружение.