Создатели монстров

Глава 7. Тайна Ниамбы

Солнце уже стояло низко, когда за стеной раздались те же, что и прошлой ночью, звуки. На этот раз нелепого ночного страха, конечно, не было, и Ильин пытливо прислушивался к тому, что там происходило. Вдруг у Ильина родилось предположение настолько жуткое, что невольный холод пробежал у него по спине.

Кроз ни словом не обмолвился о том, что делается по ту сторону стены, а Ильин также этой темы не затронул. Вещь общеизвестная: спрашивать о том, чего явно не хотят говорить, – лучший способ ничего не узнать.

С другой стороны, Ильин чувствовал, что он не в силах оставаться в неизвестности. Первая идея – подставить к стене лестницу – отпала, потому что никакой лестницы в доме не оказалось. Воспользоваться веревкой? Но на гладком полукруглом ребре стены ее не за что было бы зацепить.

Взгляд на гигантское дерево у веранды принес решение вопроса. Обвивающая ствол лиана давала возможность подняться по стволу до уровня стены. Заперев дверь комнаты и калитку сада, он решительно полез вверх. Кора дерева была бугристая и неровная, и толстые жгуты лианы так крепко срослись с ней, что подъем оказался нетрудным, и через минуту Ильин уже погрузился в густую зелень кроны. Взгляда по сторонам было достаточно, чтобы убедиться в своей невидимости, но и ему ничего не удавалось рассмотреть. В следующий момент он вспомнил о громадном суке близ вершины, выдвигающемся из кроны, и полез выше. Еще немного усилий и, лежа в глубокой развилине, скрытый, как одеялом, бахромой листьев лианы, он взглянул поверх стены.

Узкая полоса твердой земли с редкими, беспорядочно стоящими деревьями ширилась за стеной, образуя порядочный остров площадью не менее ста гектаров. Вдали виднелось множество небольших зданий с фигурами людей между ними.

Расстояние было слишком велико, чтобы рассмотреть подробности. Но в очертаниях и движениях этих фигур чувствовалось что-то странное. Не будучи в состоянии разобраться толком в происходящем возле бараков, Ильин уже собирался слезть за биноклем, как вдруг у самой стены, справа, раздался шум шагов. Опустив глаза, он невольно вздрогнул.

За стеной на расстоянии не более тридцати метров от него двигалось существо, до того неправдоподобное и чудовищное, что Ильин, внутренне готовый к чему-то необычайному, все же почувствовал, как весь холодеет. Во всяком случае то, что неуклюжим, но быстрым шагом шло за стеной, никоим образом не было человеком. Широкая сутулая фигура была нелепо и несоразмерно громадна, длинные, как у гориллы, руки спускались ниже колен, черная шерсть покрывала грудь, плечи и конечности, но прямые, длинные, как у человека, ноги ступали твердо, и в руках чудовища была военная винтовка с приткнутым штыком.

Несколько секунд, почти не веря глазам, Ильин смотрел вниз. Да, это так! Никаких сомнений больше быть не может. Жуткое предчувствие, заставившее его влезть на дерево и еще несколько минут назад казавшееся блажью, оправдалось. Так вот в чем заключается отвратительная и страшная тайна Ниамбы: французы скрещивали здесь негров с гориллой!..

Чудовище прошло мимо и, дойдя до болота, повернуло назад. Теперь Ильину было ясно видно его лицо, и он впился в него глазами, стараясь не упустить ни одной детали. Сравнительно с мохнатым телом лицо было почти голое, как и спина, и совершенно черного цвета. Громадные, выпяченные вперед губы казались чудовищной пародией на губы негра. Низкий покатый лоб спускался к далеко выдвигающимся вперед надбровным дугам. Громадные квадратные челюсти, по-видимому, спокойно могли бы смять ружейный ствол. Все тело было непропорционально огромно даже для гориллы, по крайней мере в два метра высотой, если не больше. Нечеловеческая, сокрушающая сила ощущалась в тяжелых и вместе с тем быстрых движениях чудовища.

Сгорбившись и опустив вниз лицо, неуклюже-размашистым шагом гориллоид прошел до другого конца стены и снова повернул обратно. Очевидно, это был часовой.

В взбудораженном от всего увиденного мозгу Ильина затеснились, перегоняя друг друга, самые несообразные предположения. Если в руки такого создания вложена винтовка французской армии, значит, он обучен обращению с оружием – это дисциплинированный солдат, потому что не может же быть, чтобы дикому зверю была дана в лапы такая опасная «игрушка». Но этого мало. Раз налицо часовой, значит, имеется какая ни на есть воинская часть. И не служит ли окружающая Ниамбу тайна прикрытием опыта создания армии из помесей человека с гориллой?! И следовательно, казармами для этих чудовищ являются виднеющиеся вдали ряды бараков?

Словно в ответ на его мысли, от бараков донесся сухой треск винтовочного выстрела, затем другой, третий. Через минуту стрельба возобновилась с неправильными длинными промежутками. Всего было сделано десятка полтора выстрелов, после чего все смолкло. Очевидно, в этих выстрелах не было ничего необычного, потому что мохнатый часовой продолжал мерно ходить вдоль стены, даже не оглядываясь в ту сторону.

Прошло с полчаса, а может быть, и больше. Ничего нового не происходило. Лежанье на суку начало делаться утомительным, и Ильин решил слезть, чтобы немного спустя вернуться с биноклем и как следует рассмотреть, что делается вдали, у бараков. Выбрав момент, когда чудовищный часовой шел, повернувшись к нему спиной, Ильин быстро скользнул вниз по лестнице лиан и через минуту сидел в кресле у себя в комнате. Он чувствовал себя совершенно потрясенным.

Несомненно, в Ниамбе и должны были иметь место вещи из ряда вон выходящие. Он знал это, когда ехал сюда. Однако подобной истории он все-таки не ожидал.

В том, что правильны его предположения о попытке создать вооруженную силу из гибридов человека с гориллой, он уже почти не сомневался. Но какой в этом смысл? Ведь нельзя же допустить, что подобные невероятные скрещивания поставят на конвейер.

Итак, вот что означали слова в письме Идаева об успехе, ему самому внушающем ужас. Чего-либо особо ужасного Ильин здесь пока еще не видел – если, конечно, отнестись спокойно к самому факту изготовления помесей человека с гориллой. Но все это было до последней степени дико, неожиданно и отвратительно.

Производить дальнейшие наблюдения в этот день уже не пришлось, ибо наступили сумерки, и утомленный впечатлениями дня Ильин лег очень рано.