Страница 213 из 317
И, конечно, 23 декабря (запомните это число) каждый грамотный человек во Франции купит номер «Матэн».
* * *
Статья Борегара в номере
Matin
от 23/XII, набранная аршинным шрифтом, занимала первых две и часть третьей страницы газеты.
Еще с ночи толпы ожидающих стояли перед типографией. Первые партии номеров расхватывались и разрывались в клочья. Мальчики-газетчики в течение дня сбились с ног, но зато получили крупный заработок. Все ротационные машины работали круглые сутки до самой ночи, и тираж достиг десятикратных размеров.
По выдержкам из обширной и потрясающей своими разоблачениями статьи «самого талантливого из репортеров Франции» можно судить о всей статье Борегара и проследить наиболее интересные моменты финала трагедии в Ниамбе.
Глава 36. Их точка зрения
«Дважды два – всегда четыре, а не двадцать пять, – так начиналась статья Борегара. – Множество запутанных и кошмарных преступлений были бы легко раскрыты, если бы следователи и прокуроры наших трибуналов не забывали этой простой, но великой истины. Истина всегда проста, но почему-то простота особенно трудно постигается человеческим мозгом. Однако переходим к фактам.
Ключ тайны был, несомненно, в Ниамбе. От этого простого факта я исходил в своих поисках. Из населения Ниамбы в живых осталось только трое, не считая, конечно, негров и чудовищ, разрушающих сейчас прекраснейшую часть нашей цветущей и доходной колонии. Значит, только по пути движения троих спасшихся от катастрофы можно было найти и раскрыть тайну.
Первый след беглецов зафиксирован в памятный день 8 декабря в рабочем поселке института, в домике шофера Жана Лаланда.
В результате напряженных поисков среди толп беженцев на морском побережье мне удалось найти ряд очевидцев событий, в том числе (что особенно важно) жену Лаланда. Сам шофер погиб. Жена покойного, убитая горем, тем не менее дала нам, как увидят далее читатели „Матэн“, ряд ценнейших справок и сведений.
Восстановим основные факты.
Русский ученый Ильин в момент появления в поселке находился в состоянии острого помешательства. Этот факт, подтверждаемый всеми очевидцами, находится, по-видимому, вне сомнений. Достаточно указать на совершенное им убийство лейтенанта виконта де Керюзеля и на его бегство по крышам, чтобы все сомнения в этом отношении отпали.
Но это помешательство имело направление, я бы сказал, социалистическое (прошу извинения за этот термин у уважаемых депутатов входящей в правительственный блок объединенной социалистической партии).
Это видно, во-первых, из того, что он систематически (заметьте!) обращался к шоферу, его жене и другим присутствовавшим, именуя их
товарищами
; во-вторых – из того, что он пустил пулю в голову лейтенанту, а не стоявшим рядом и также загораживавшим ему выход рабочим; наконец, из того, что, как сообщает вдова шофера, Ильин просил предупредить об опасности только рабочих. На этот второй факт также обращаю внимание наших читателей.
Перейдем далее. Рабочий Дюпон, несомненно, был на одном аэроплане с Ильиным. Это видно из того простого обстоятельства, что они затем вместе прилетели в Капстад. Констатирую это как третий факт. Рабочий Дюпон, несомненно, принадлежал к местной коммунистической организации, был за это арестован и предназначен к отправке в Европу, но вместо этого переведен в Ниамбу. Вот четвертый факт высочайшей важности.
На выяснение обстоятельств перевода Дюпона в Ниамбу я потратил наибольшие усилия. Департамент полиции в ответ на запрос по радио сообщил, что получил сообщение об аресте Дюпона и о нахождении у него уличающей коммунистической литературы. Иных сведений департамент не имеет.
Я понял, что многое мог бы сообщить начальник полиции на территории института, раненный, как известно, Ильиным и находившийся в госпитале на борту парохода. К счастью, к моему приезду лихорадка оставила бедного малого, и он передал мне следующее: Дюпон действительно подлежал после ареста отправке в Европу, но был переведен в Ниамбу по предложению капитана Ленуара. Отмечаю этот пятый факт.
Третьей из спасшихся была вдова капитана. Вопрос, почему именно жена известного убежденного фашиста была спасена убийцей бедного де Керюзеля Ильиным и коммунистом Дюпоном, привлек мое внимание.
Должен сознаться, сначала я предположил здесь романическую подкладку, но чуткое изучение дела показало, что о ней не могло быть речи. Спасшаяся, к счастью, одна из горничных института показала, что Ильин отличался весьма нелюдимым характером и совершенно не интересовался женщинами, хотя и был, по словам той же горничной, весьма недурен собой. Мои очаровательные читательницы, конечно, согласятся с невозможностью допустить, будто красивая и элегантная дама из общества могла бы увлечься нелюдимым, угрюмым и неряшливым русским ученым. Кроме того, всем нам известно, что русские не отличаются темпераментом.
Таким образом, гипотеза о романической подкладке отпадает, и на этом факте я также останавливаю внимание читателей.
Увидеть лично Ильина, Дюпона и мадам Ленуар я не мог, так как на другой же день по прибытии их в Капстад они улетели на аэроплане в Европу. Лечивший Ильина врач расхохотался, когда я сообщил ему, что его пациент душевнобольной. В следующий момент он пришел в ужас, узнав, что лечил убийцу лейтенанта де Керюзеля.
„Во всяком случае, мсье Борегар, – сказал он мне, – я могу категорически заявить вам одно: что бы ни представлял собою этот таинственный русский ученый, он не более нас с вами является душевнобольным“.
Чтобы покончить с вопросом о душевной болезни Ильина, остается указать на недавно полученную из Харькова и всем уже известную телеграмму, сообщающую, что известный ученый Андрей Ильин сделал двухчасовой доклад о ниамбских событиях. После доклада была единогласно принята резолюция, утверждающая, что „только мировой социальный переворот может предупредить повторение подобных чудовищных экспериментов“. Что ж, остается указать, что, по справке конторы воздушного транспорта, билеты Ильина, Дюпона и мадам Ленуар были взяты
via
Капстад – Харьков (через Каир и Константинополь). Вывод? Думаю, что для того, чтобы его сделать, не нужно быть первым репортером газеты „Матэн“, и цепь приведенных мною фактов с железной необходимостью приводит к самоочевидным заключениям.
Был ли Ильин сумасшедшим? Конечно, нет! Его поведение 8 декабря было просто симуляцией для того, чтобы избежать ответственности на случай ареста.