Страница 144 из 317
– Дорогие, очаровательные сударыни. Прекрасные и достойные похвалы слова были сказаны моими товарищами, но вы, кажется, ничего не желаете слушать. Оставим в покое ту и эту сторону границы. Будем держаться только близлежащего. Каковы были бы первые последствия ваших планов? При вожделенной легкости всей процедуры – дюжины детей в каждом доме? Ха-ха! То-то будет хлопот! Каждая мало-мальски здоровая женщина сможет без особых усилий родить сотню детей…
Но его вмиг прервало шипенье, писк, пронзительный крик, целая буря звонкоголосого возмущения. Но возмущение превратилось в жалобы, а ярость – в скорбь. Не было никакой возможности отбросить в область вымысла картину будущего, нарисованную Янушальком. Испуг был велик, и все слушали его с разинутыми ртами.
– Да! Вы удивлены, вы поражены! Вы колеблетесь! Но это еще не самое худшее!
– Ах, если бы я только могла заиметь хоть одного из этих потенциальных деточек! – удрученно вздохнула жена Янушалька. Ее звали Хейльвик; она была высокого роста, что-то около двух метров.
– Допустите вы, умные дамы, – торжествующе продолжал Янушальк, – допустите, что плоды вашего чрева попадут в инкубатор. Там придется им висеть прямыми, как палки, колбасами, один подле другого. Потом их еще нужно будет вертеть и переворачивать – этих поросят! Хорошо! Потом их занумеруют, чтобы не перепутать. Вы ведь не можете стоять подле них все время. Они растут, и время от времени их нужно будет перекладывать с боку на бок. Неужели вы думаете, что на слуг в инкубаторе можно вполне положиться? Да они по злобе будут делать всякие глупости. Что же случится, если даже соблюдать величайшую осторожность? А случится то, что вы получите обратно чужих детей. Даже и с этим можно было бы примириться, если бы только знать, что все это дети сверхгерманцев…
– Нет! Мы хотим получить обратно
своих собственных
деток!
– Да, мы хотим этого. Но нам, что, не сумеют подсунуть обыкновенного массового выкормка – какого-нибудь низкопробного урода?
Его слова были заглушены стонами. Янушальк сделал широкий жест. Прилив жалоб отхлынул назад, только здесь и там, подобно порывам ветра, проносились по залу обрывки молитв и призывы святого духа.
– Что же будет тогда? Наследственная часть – столп и опора всякой нравственности, всякой справедливости и всякой законности, – будет попрана. О боже мой! Вот, я вижу уже: дрожит, трясется, колеблется, шатается и валится, наконец, в ужасном падении златой венец нашего пречистого сверхгерманского государства! Вы что,
этого
хотите?
Потрясенные дамы слушали молча, сжавшись от страха и не находя слов. Похожий на тысячу пил, звонкий и скрипучий голос оратора не пожелал при этом сжалиться над ними.
– Вам известен закон: с бесплодной женой можно – и даже
должно
– развестись, если встает вопрос о находящемся в опасности наследии…
Хейльвик, супруга Янушалька, вздрогнула.
– Иметь слишком много детей также нежелательно. Но что же произойдет, если жена получит подложных детей – подмененных уродов? Ужас! Ужас! Ужас и мрак! – Сдавленный голос Янушалька дрогнул. Тяжелые гневные складки на его благородном челе расправились все разом, монокль выпал из глаза, грянул о трибуну и осыпался с нее дождем стеклянных осколков. Тотчас же весь обширный зал превратился в море слез. По нему плавали, кукожась и коробясь от влаги, бесчисленные носовые платки. Стенания, полные раскаяния и абсолютного осознания неправоты, вознеслись под своды подобно пузырям болотного газа. Пожилые, подлинно сверхгерманские дамы ринулись на представительницу молодых женщин и чуть не растерзали ее за то, что она ратовала за искусственное вынашивание плода. Словом, опасность была отвращена, Янушальк одержал безусловную победу. Собрание разошлось под клятвенные обещания держаться добрых, старых нравов.
– Арчибальд, твоя речь была ужасно хороша! – прошептала мужу удрученная госпожа Хейльвик, садясь с триумфатором в украшенную цветами парадную карету.
– Она была необходима, – сказал Янушальк просто.
– Но скажи, неужели ты развелся бы со мной, если бы у меня опять родился неживой ребенок?
Блюститель великого земледержавия, только что собравшийся забыться заслуженным сном в уголке кареты, вспылил:
– Что за глупые вопросы? Ты должна разродиться нормальным ребенком к Рождеству. На этот раз, насколько меня заверили, все в порядке!
– Конечно, но… мало ли что может случиться.
– Прошу, не говори вздор! Тут
нечему
случаться! – Янушальк прорычал что-то еще, но потом его рычанье перешло в храп. Хейльвик охотно последовала бы его примеру, но заботы мешали ей заснуть. За десять лет их супружеской жизни она уже десять раз побывала в интересном положении – и каждый раз не больше пары месяцев. Причиной этому было одно незначительное половое заражение Арчибальда. Надежды и ныне рухнули преждевременно, но Хейльвик до сих пор скрывала сей факт от мужа, боясь его порывистого гнева.
– Если и на этот раз ничего не выйдет, я тебя выставлю! – резким тоном пригрозил он ей. Она обещала святому Поликарпу шестьдесят восковых свечей, каждая длиной в метр, если будет введено искусственное вынашивание детей, ибо для нее это могло быть сущим спасением. Но все попытки, тайно поддерживаемые ее немалым влиянием, не удались. Ее собственный муж задушил в зародыше и эту надежду.
Вдруг ей вспомнилась болтовня одной ее подруги. «Цюллингер! На заводе Кноббе. Изобретатель новомодных увеселительных слуг». Может быть, он мог ей помочь? И когда шестерка жеребцов галопом промчала карету через ворота Победы, она решила попытать счастья и предпринять паломничество к этому чудодею.