Страница 55 из 66
Глава 18
Секрет третьей сестры
–
Кто я?
– задавала вполне логичный вопрос Лукка, оглядывая себя с ног до головы в зеркало в прихожей. С момента ее пребывания в баре «Грехи Эббота» прошла целая неделя. Она заочно попросила друзей не беспокоиться и дать ей подлечиться. Девушке действительно нужно было исцелить все свои бесчисленные ранения и синяки. Ну а весьма убедительная ложь про неуклюжее падение с небольшого обрыва помогла успокоить мысли и тревоги Кейли и Ноэль.
Поэтому, обдумывая все, что услышала от Арчибальда и Фрая в баре, она целую неделю валялась дома, принимала выписанные врачом-терапевтом препараты, мазала синяки приторно пахнущими мазями и любовалась собственным рентгеновским снимком, в качестве трофея унесенным из больницы.
В городе началась суета – Марта, естественно, уже водила за собой добровольно собравшийся отряд в поисках сына. Эдди пропал, и только Лукке с Хароном было известно куда. Было жаль, что женщина никогда не узнает о том, что с ним случилось, и более того, никогда не узнает, насколько ее мальчик был болен. Но девушка не могла рассказать ей, почему Эдди исчез и как преследовал ее до того злополучного дня. И все же она продолжала испытывать чувство вины за то, что лишила Марту сына.
Оглядев себя в слегка неровной глади старого зеркала, купленного много лет назад на какой-то барахолке, Лукка с удовольствием отметила, что на лице остались лишь легкие желтоватые оттенки когда-то сиявших лиловым синяков. Губа, конечно же, так быстро не заживет, и даже потом у нее совершенно точно останется шрам. Однако, зарубцевавшись, она уже не выглядела так жутко, как в самый первый день. С ребрами дела обстояли немного хуже – они по-прежнему были сломаны, хоть организм и кидал все силы на упорное сращивание костных тканей. Ребра все еще болели и выдавали себя зеленым синяком на боку. Однако, как бы там ни было, все выглядело куда лучше, и небольшое количество тонального крема уже могло решить проблему с внешним видом девушки.
И все же, несмотря на разительные улучшения, которым, казалось бы, радуйся да не нарадуйся, Лукка по-прежнему возвращалась к полученной информации и бесконечно жевала ее за неимением нужных ответов на поставленные вопросы. Ей не давала покоя одна маленькая, но весьма упрямая мысль…
Если ее приемная мать Клара Спенсер все же являлась потомком основателей Мортвилля, то зачем родители врали дочери про то, что они не местные? Почему и зачем убедили в том, что Мортвилль для них – не родной город?
С Джонатаном-то все понятно. Ее приемный отец, возможно, и вовсе не был в курсе, что Клара Спенсер – потомок Свампвичфильдов.
«С другой стороны… А какая разница?»
Может быть, Клара Спенсер стеснялась связи со Свампвичфильдами?
Ну посудите сами:
– недалекий отец, который считал свою красавицу дочь дурнушкой;
– мать-кукушка, которая ничего не предприняла в сложившемся кошмаре;
– две умалишенные сестрицы, задумавшие и воплотившие практически все свои самые безумные фантазии;
– Лукреция… ну, с ней-то, может быть, и правда все в порядке.
«Если мыслить логически, то в целом я понимаю, почему моя мать – такая добрая и приятная женщина: возможно, она и правда потомок единственной нормальной представительницы рода Свампвичфильдов»,
– думала Лукка, завалившись на кровать.
Уставившись в потолок и пролежав так еще добрых полчаса, девушка наконец смогла прикрыть глаза и провалиться в неглубокую дремоту. Сон снился, как всегда, до жути странный, однако в этот раз танцующие образы Эдди и Фрая сменились несколько иными.
Лукка увидела, как идет по довольно светлому коридору. Слегка оглядевшись, она осознала себя во сне и поняла, что сознание проектирует интерьеры семейного поместья семейки Свампвичфильдов. Передвигаясь словно через толщу воды, Лукка приложила немало усилий, чтобы выйти на задний двор, аккурат к калитке сливового сада. Там она увидела тоненькую девичью фигурку, одетую в современное стильное платье в шотландскую клетку.
– Мама? – позвала Лукка. В фигуре она тут же узнала Клару Спенсер, только лет на двадцать помоложе, чем в момент смерти.
Приемная мать девушки обернулась и приветственно помахала рукой. Такой Лукка помнила ее очень смутно, лишь туманными образами из самого раннего детства. Однако со временем Клара Спенсер, хоть и потеряла девичью легкость, набрав десяток-другой килограммов, или же, как выражался Джонатан Спенсер, стала настоящей красивой женщиной, все еще сохранила милое, не отмеченное возрастом лицо. Девушка прибавила шагу и вскоре оказалась совсем рядом с Кларой.
– Я скучала! – всхлипнула она и обняла мать. Руки, скользнувшие по плечам Лукки, бережно сцепились в замок на ее лопатках, и Клара прижала дочь к себе. Постояв так какое-то время, она отстранилась и посмотрела девушке в глаза.
– У нас не так много времени, – прошептала она.
– Это лишь сон… – понимая нереальность происходящего, пробормотала Лукка. Она знала – мать не настоящая, а лишь проекция ее спящего сознания.
Та улыбнулась и помотала головой.
– Неправда.
Не все то, что нельзя потрогать физически, является ненастоящим. И не все то, к чему можно прикоснуться и ощутить, можно назвать реальным.
Понимаешь?
Лукка задумчиво уставилась на мать.
– Не понимаю.
Клара опустила глаза и задержала взгляд на кулоне Лукки, а затем взяла его в руку и покрутила.
– У тебя есть ключ к тому, где ты и кто ты, – произнесла она и бережно опустила кулон.
– И как же мне им воспользоваться? – уточнила Лукка.
– Как сказала бы моя старая приятельница из западного штаба… – Клара хитро прищурилась: – Иное время – иное бремя…
– И что же это значит? – беспомощно переспросила девушка, глядя на то, как образ Клары постепенно исчезает, а сливовый сад сминается, словно кусок промокшего картона. И почему туманные призрачные воспоминания, проектируя видения, не могут дать точные указания?..
Тем не менее Клара Спенсер лишь продолжала улыбаться и тепло смотреть на дочь, постепенно пропадая в туманной дымке завершающегося сновидения.