Страница 30 из 66
Он улыбнулся и достал из кармана тренча свой металлический портсигар.
– Слушай внимательно и запоминай: чтобы попасть в бар «Грехи Эббота», нужно пройти восемь дверей, обернуться и найти по левую руку цветущий папоротник. Только он сможет указать тебе путь. Следуй в сторону, в какую укажет растение, но по-особому – семь шагов спиной и одиннадцать лицом. После улыбнись первому встречному, однако ни в коем случае не смотри ему в глаза. Развернись на сто восемьдесят градусов и выдыхай: ты пришла…
Девушка изучающе посмотрела на Харона – вот он закуривает, наполняет легкие дымом. Вот он выдыхает и… Тут ее глаза раскрылись от изумления: выпущенный им сигаретный дым, разрастаясь и разрастаясь… принял очертания небольшой калитки.
– Это… Это ты как? – почти запинаясь, удивленно уточнила она.
Ее спутник рассмеялся.
– Ты хочешь сказать, что
это
удивляет тебя больше всего, что ты уже увидела прежде?
Да уж, ситуация и правда забавная. Если принять во внимание тот факт, что она гуляет по темному парку и кладбищу с самим Хароном, то странные волшебные штуковины ее вообще волновать не должны.
– Мы должны зайти в эту калитку? – спросила Лукка, указывая на постепенно рассеивающуюся дверцу из сигаретного дыма.
– Можем, но… – мужчина сделал еще одну затяжку, – у нас тут и так предостаточно дверей! – И он жестом показал на бесчисленные могилы.
Девушка нервно сглотнула.
– То есть ты просто выкобенивался сейчас, да? Передо мной? – хмыкнула она.
– Пошли! – Харон по-ребячески подмигнул, проигнорировав язвительное замечание своей спутницы, и протянул большую ладонь.
«А это обязательно?»
– промелькнуло в голове у той.
«Обязательно… если не хочешь обделаться от страха»,
– ответил второй голос.
Лукка схватила его руку, и он сжал ее человеческую ладонь своей.
– Так и не скажешь, что тебе холодно, – пробормотал проводник душ, шагая в глубь кладбища.
– После всего происходящего я планирую оставаться
теплой
еще очень долго, – ответила девушка, сделав акцент на слове «теплой»: теперь оно имело для нее двойной смысл.
– Наверное, я буду неправ, если скажу, что такие вещи ты действительно можешь контролировать… – усмехнулся Харон, – но… Зачем лишние нервы и переживания, правда? – И он слегка обернулся к своей спутнице.
– Ха-ха… – язвительно протянула та.
Мужчина уверенно вел Лукку за собой, заводя и выводя через калитки ровно до тех пор, пока они не прошли восемь могил.
– А двери могут быть любыми? – спросила она невзначай, словно эта информация действительно могла бы ей пригодиться. Нет, ну а что… Прийти и опрокинуть пивка с нежитью – прекрасная перспектива на вечер пятницы, не правда ли?
Харон утвердительно качнул головой и жестом правой руки показал ей обернуться по той же схеме, что и он. А затем, когда манипуляция была проделана, указал левой рукой, что держала девушку, не разжимая ладони, на большой цветущий папоротник.
Как он тут оказался посреди надвигающейся зимы – вообще ноль понимания. Лукка лишь подумала о том, что в этой ситуации ей уже нечему дивиться. Или же наоборот – она может начать удивляться совершенно обычным вещам, ведь в рамках ее сегодняшней ночи они оказались бы менее вероятными, чем вся прочая мистика и ересь, происходящая с ней в последнее время.
Далее Харон повел Лукку спиной – семь шагов, и развернувшись, парочка прошла еще одиннадцать.
Навстречу полуночникам приближалась долговязая фигура. Абсолютно естественные шаги и… отсутствие хоть каких-либо звуков от них. Тишину разрезало лишь собственное дыхание девушки, которое сейчас она слышала крайне отчетливо. Лукка вспомнила, что смотреть в глаза первому встречному нельзя, но нужно улыбнуться. Потупившись, она растянула уголки губ в улыбке.
– Закрывай глаза! – тихонько прошептал Фрай, снова разворачиваясь на сто восемьдесят градусов.
Девушка резко зажмурилась, но, подогреваемая любопытством, все же слегка разлепила ресницы, направляя часть оставшегося зрения к ногам. Они стояли на все той же промерзлой земле, усыпанной первым снегом. Никаких изменений.
«Да он дурит меня…»
– подумалось ей.
– Выдыхай.
Лукка сделала, как было велено, и открыла глаза. Перед ней стоял тот самый бар «Грехи Эббота».
– Прошу! – улыбнулся Харон и галантно отворил калитку, ведущую во дворик перед заведением.
Девушка оглядела место, в котором уже была, но в этот раз новыми глазами. Когда все это происходило впервые, она и подумать не могла внимательно изучить то, что ее окружало, так как считала, что спит.
Итак, бар «Грехи Эббота» представлял собой двухэтажную деревянную постройку. Странно, в прошлый раз ей показалось, что этаж был один. Создавалось впечатление, что сколочено здание давно и ремонта требует так же сильно, как разум Лукки – пробуждения.
Подъездная дорожка была вымощена стертым множеством ног булыжником, а по краям росли подсохшие розовые кусты. Впрочем, и роз там, наверное, никогда не было, лишь зеленая растительность. Хотя, если принять в расчет, что снег вокруг бара не лежал, то и находился он, если можно так выразиться, вне времени и пространства.
Девушка пошла вперед. Дорожка вела ее к трем ступенькам, а те, в свою очередь, ко входной двери. На скрипучей терраске стоял трехногий стул и валялась лопата. Зачем она здесь валялась – этим вопросом в принципе лучше было не задаваться.
– Перешагни вторую ступень, – велел Харон.
– Зачем? – остановилась на середине пути Лукка.
– Под ней захоронен покойник – плохая примета.
«Действительно, что может быть хуже покойника под второй ступенью? Разве что полуночная вечеринка под юбкой у Смерти?»
– подумала она, но ступень все же перешагнула.
Дверь бара отворилась, и это было правда удивительно: жизнь Лукки изменилась так сильно, что, казалось, все вокруг нее также должно измениться. Но неизменным остался и койот, играющий в карты с русалкой (Моргана – так ее зовут, подсказал Фрай), и добродушный бармен за стойкой, и вышибала с бездонными глазами, и веселая музыка, доносившаяся из старого радиоприемника.
«Что может быть более вечным, чем то, что изначально ощущается как нечто временное?»
– задала себе вопрос девушка, но внутренний голос в этот раз подсказок не дал.
Харон проводил ее к барной стойке и жестом пригласил сесть.