Страница 12 из 66
– Как бы мне тебя напугать, чтобы ты больше не стращал моих коров своей шайтан-машиной? – без намека на ссору ответил миролюбивый и исключительно доброжелательный фермер.
А еще он ежегодно катался в столицу, более крупный и бесконечно хаотичный Луисфорд, расположенный в тридцати километрах на юг, где каждый раз получал первое место на конкурсе «Золотая тыковка».
За добрый нрав и выдающиеся таланты Джонатан Спенсер был настолько любим горожанами родного Мортвилля, что каждый високосный год получал предложение поучаствовать в гонке на должность мэра. Однако отец Лукки отказывался, так как искренне считал, что его сердце навеки отдано его коровам, исключительно эффективным пугалам, любимой жене Кларе и приемной дочери. В конечном итоге он бы не хотел терять свое драгоценное время, просиживая задницу в скользком кожаном кресле правления.
Приемная мать Лукки, Клара Спенсер, расшивала цветными нитями потрясающие одеяла и платки, которые тут же находили своих покупателей, и коллекционировала винтажных кукол. А еще она готовила невероятный пирог со сливами. Ее даже в шутку прозвали кухонной ведьмой. Девушка и правда порой подозревала, что мать может оказаться ведьмой, настолько хороша она была практически во всем.
Клара успела научить Лукку строить лекала, неплохо шить и готовить сносную домашнюю еду. Правда, та, несмотря на свои умения, будучи уже взрослым человеком, все равно продолжала питаться фастфудом и ни разу не притронулась к шитью. Она просто не могла…
Когда Лукке стукнуло девятнадцать лет, родители скоропостижно скончались, подхватив лихорадку Ласса.
– Грядут непростые времена, милая, – как-то сказала Клара во время активной борьбы с лихорадкой. – Но Спенсеры никогда не сдаются, ведь мы лучшие во всем!
Девушка хотела поверить ей на слово, но прогнозы врачей были неутешительными.
«Теперь осталась последняя из Спенсеров, и лучшая ли она во всем?..»
– задавалась вопросом Лукка, время от времени разглядывая семейные снимки.
– Не отчаивайся и помни: у тебя всегда есть помощники, даже если ты их и не видишь, – шепнула ей Клара напоследок.
Конечно, в общем смысле девушка не осталась одна – ее как минимум знал весь город. Его жители активно помогали и проявляли своеобразную заботу, порой даже чересчур: например, соседка по имени Марта, которая держала местную аптеку, столько раз подсовывала Лукке фотографию своего сына, что та уже была готова выскочить за него замуж, лишь бы его мать отвязалась. Правда, во всей этой ситуации жаль становилось именно юного наследника аптечного бизнеса – еще одного генерала в семье после любимой мамочки его нежное сердце точно бы не выдержало.
– Марта, что мне сделать, чтобы вы поняли: я пока не стремлюсь стать примерной женой? – вопрошала девушка, однажды пойманная хозяйкой аптеки на углу Ве́ресковой улицы.
– Так не надо быть примерной! Просто будь, и все! – вполне серьезно отвечала та и показывала новые фотографии своего сына. – Эддичка вчера подрался с каким-то хулиганом, расшиб локоток, но стойко выдержал удар судьбы и даже прислал мне фото в подтверждение того, что он совсем не расстроился из-за страшной травмы! – щебетала Марта, буквально прислонив экран смартфона к носу Лукки.
Но та прекрасно знала, что ни с каким хулиганом Эдди не дрался: он просто физически не смог бы этого сделать!
«Наверняка свалился с высоты своих фантазий или упал, пока ловил сачком бабочек,
– хмыкнула Лукка, мысленно пожалев любимого сына Марты. –
Бедный паренек, свалить бы ему куда подальше, пока мама сама за него замуж не вышла».
– Остановка «Тостер», – произнес, наконец, роботизированный женский голос, и девушка, вернувшись в реальность, приготовилась к выходу из автобуса.
«Тостером» остановка называлась по довольно необычной причине – в честь «нового» восьмиэтажного здания, в котором расположился офис ее работодателя и которое горожане так и прозвали, «Тостер», благодаря внешней схожести. Возведенное пятнадцать лет назад, оно выглядело совершенно неуместно, словно оскорбительный плевок в традиционный архитектурный стиль Мортвилля, надменно возвышаясь аккурат в центре города. Ситуацию не спасли даже протесты местных жителей, которые всегда любили принимать коллективные решения на общих собраниях собственников.
– Приехал, значица, какой-то щегол, нацепил на себя кустюм, важничает… Думает, мы тут все простаки? Не тут-то было! – возмущался председатель местного самоуправления на очередном собрании собственников. Правда, недолго – толстая пачка купюр и новая блестящая газонокосилка от застройщика смогли навеки закрыть его рот и уничтожить всякие иллюзии о существовании выбора.
Лукка быстрым шагом направилась в офис.
– Ку-ку! – раздался за спиной бодрый голос. Девушка резко обернулась – навстречу ей шел Кейли, ее лучший друг и по совместительству коллега. Они оба работали в «Тостере» со дня его открытия.
Кейли, тот самый лучший друг, страшно влюбленный в юную Лукку Спенсер, мучился от неразделенной любви еще много лет, пока не освоился во френдзоне – так, во всяком случае, можно было с комфортом находиться рядом, делать вид, что все в порядке, обзывать ухажеров подруги идиотами и, если уж совсем повезет, мужественно подставлять грудь под нападки начальства, героически защищая даму своего сердца.
Лукка упорно видела в мальчике, а потом и в мужчине «с девчачьим именем» всего лишь лучшего друга. Правда, один раз они все же поцеловались, весьма неуклюже и неловко. Девушка тогда была пьяной вдрабадан, надравшись местной бормотухи в попытке пережить трудный пубертатный период и горе из-за отсутствия перспектив на пятый размер груди (к слову, проблемой это кажется ровно до тех пор, пока не поймешь, что косточки в бюстье придумал сам дьявол и лучше бы тебе жилось вообще с первым), так что даже забыла, как ее зовут. После этого она перестала злоупотреблять, а уж в компании с Кейли и подавно. Хотя тот не воспользовался бы ситуацией – все-таки в статусе друга он мог быть с объектом своих воздыханий чаще и дольше, да и храбрости не хватило бы.
– Опоздание на три минуты, так и запишем… – промычал Кейли, делая вид, что скрупулезно фиксирует в маленьком блокнотике кошмарное упущение коллеги.
– А по голове получить не хочешь? – почти хрюкнула оскорбленная Лукка и, сделав несколько стремительных шагов к нахалу, левой рукой легонько хлопнула его по вязаной шапке.