Выжить в джунглях

Джованни Юле имел грозную репутацию. Он был представителем народа наса из южных Анд Колумбии, где государство и коренные народы конфликтовали на протяжении многих поколений. Ему было 55 лет, и он прославился тем, что организовывал забастовки и марши протеста против правительства. Ныне же он стал союзником президента Петро, пригласившего его в правительство, чтобы возглавить инициативу по возвращению земель насильно переселенным колумбийцам. Бескомпромиссный и конфликтный, он не скрывал своей неприязни к вооруженным силам.

«Исторически, борясь за свои права, коренные народы всегда встречали прямого соперника именно в лице сил правопорядка, – объяснял он позже. – Во время протестов они нас били, травили газом, убили многих моих товарищей. Поэтому я входил на территорию [военной базы] с недоверием».

Юле приехал в сопровождении дюжины солдат Гвардии коренного населения. Генерал Санчес поприветствовал их, пожал каждому руку и пригласил в штаб операции. На стене висела огромная карта, почти полностью зеленая, за исключением голубых изгибов реки Апапорис в правом верхнем углу. К доске также были пришпилены фотографии детской бутылочки, следов ног и покусанных фруктов. Дюжины мелких красных квадратов обозначали места, где ночевали военные. Квадраты, которые уже обыскали, были закрашены черными диагональными линиями, они простирались на 8 километров на запад и юго-запад от места крушения самолета.

Санчес предложил Юле чашку кофе. Тот попросил воды и сразу перешел к делу. Он явился по приказу, поступившему из офиса президента. Его задачей было обеспечить вход в джунгли новых поисковых групп коренных народов.

Генерал Санчес оказался в неловком положении. Колумбийский генерал старой закалки воспринял бы этот приезд и его президентское благословение как подрыв своего авторитета в рамках данной операции. Вооруженные силы традиционно весьма негативно относились к легальности и практикам Гвардии, которую представлял Юле. За два месяца до этого сотрудников колумбийских вооруженных сил взбудоражило жестокое убийство полицейского в Какете. Преступниками оказались члены Гвардии campesino

[19]

[Крестьянин, человек из деревни.]

, состоящей из некоренных представителей сельского рабочего класса. Критики президента Петро расценили этот случай как подтверждение своих опасений: по их мнению, политические атаки на вооруженные силы подорвали авторитет военных, ослабили безопасность в сельских регионах и воодушевили противников на месть. Даже если сам Санчес не разделял эту позицию, он был осведомлен о ее распространенности среди коллег и понимал логику подобных взглядов.

«Я подумал: если бы меня сейчас увидел солдат, служащий или в отставке, он бы решил, что я коренной, раз принимаю убийц полицейских, – говорит Санчес. – Но я решил дать ему всю информацию, которая у нас имелась, чтобы выстроить доверительные отношения и чтобы он увидел – мы все делаем правильно».

Он рассказал Юле о новых мерах, предпринятых в рамках операции «Надежда». Но когда речь зашла о требованиях Юле, генерал понимал, что необходимо действовать аккуратно. Поисковые команды из коренного населения уже доказали свою ценность, но еще дюжина гражданских могла подорвать секретность операции и подвергнуть жизни риску.

«Я им сказал – самое главное, конечно, найти детей, но на втором месте по важности – понимание, кто есть кто. Мы по закону являемся вооруженными силами в этом государстве и имеем монополию на ношение оружия, – говорил он, – но мы также знаем, что вы обладаете полезными знаниями и пришли помочь. Нам будет проще их найти, если мы объединимся и станем работать вместе».

Он рассчитал верно. Юле согласился на его условия. Под конец Санчес поделился с ним своей историей. Он происходил из небогатой семьи, сын строителя и учительницы в маленьком городе к северу от Боготы. Пробиться в элитное сообщество колумбийских военных ему удалось лишь благодаря собственным заслугам. Более того, его предки – из коренных народов. Его бабушка и дед принадлежали к племени гуана, почти уничтоженному во время испанской колонизации.

Юле встал со стула, пересек комнату и обнял Санчеса. «Первый раз в жизни я обнимаю генерала армии Колумбии», – тихо сказал он. Такой простой жест, объятие, обозначил новую эру, новый дух сотрудничества между армией и группами коренного населения, без которого детей, возможно, не удалось бы найти.

В следующие несколько недель поиски Лесли, ее сестер и брата стали в большей степени прерогативой коренного населения. Юле отправил послание, задействовав свои связи среди коренных народов по всей стране. Он призвал их к «духовной минге».

Для коренного населения Колумбии

минга

– духовное объединение разных групп и кланов для достижения общей цели.

Минги

собирают, чтобы строить дома и вспахивать поля, устраивать протесты. В этот раз Юле призвал разные племена провести ритуалы в своих сакральных местах, попросить духов и мать-природу спасти детей.

В следующие несколько дней ему прислали видео ритуалов племени вайю из северных пустынь, коги с заснеженных вершин и многих других групп со всей Амазонии. «Они звонили, чтобы сказать, что обеспечили нам духовную защиту. Говорили, что дети живы, хоть и слабы, и мы найдем их».

21 мая группа из пятидесяти человек выстроилась в полукруг во дворе военной базы лицом на юг, к джунглям. Среди них были как спецназовцы, так и представители коренного населения, в том числе Юле и Санчес. Они стояли, положив руки друг другу на плечи. Юле провел ритуал, испросив духов леса помочь им безопасно войти в джунгли. Затем Гвардия коренного населения поднялась на борт вертолета Black Hawk.

Стоило команде вылететь, у ворот военной базы Санчес попал в целый лес микрофонов и под град вопросов. Живы ли дети? Почему самые элитные подразделения военных сил Колумбии не могут найти детей? Как он относится к участию в поисках представителей коренного населения?

Санчес отвечал спокойно и уверенно. Он подтвердил, что дети все еще живы. Как бы мрачно это ни звучало, но, если бы дети были мертвы, поисковые собаки, уже много недель находившиеся в зоне поисков, легко бы уловили запах и вывели бы команду к трупам. Однако проблема заключалась в том, что дети передвигались, возможно, даже прятались от поисковых отрядов. «Мы ищем даже не иголку в стоге сена, – сказал Санчес, – а скорее малюсенькую блоху в огромном ковре, они ведь постоянно перемещаются».