Страница 47 из 128
Вокруг носа, зарытого в землю, прыгал любопытный стервятник с черными крыльями и серой морщинистой головой. Лесли ненавидела стервятников. Рой мух увеличился, и она в первый раз почувствовала запах разложения. Она понимала, что вскоре придут ягуары.
Осознав необходимость в срочном решении, она вернулась в укрытие. За два дня помощь так и не явилась. Возможно, самолеты, которые она видела, не искали их. Их вообще, возможно, никто не ищет. Рядом с обломками оставаться больше было нельзя.
Лесли решила поискать деревню. Ла-Чоррера, Араракуара и другие поселения, в которых она бывала, располагались у воды. Она помнила, как пилот в панике кричал в радио: «Ищу реку». Через лобовое стекло она видела коричневую ленту реки.
По положению самолета – хоть и воткнувшегося носом в землю – Лесли поняла, в какую сторону они летели. Посмотрев на густой лес впереди, почувствовав жар тусклого солнца на лице, она решила идти на восток.
Глава 7. Виллависенсио
Утром 1 мая покинутый муж Магдалены, Андрес Хакобомбайре, гулял в небольшом парке недалеко от своего дома в Субе, небогатом районе на северо-западе Боготы. Он делал упражнения, которые ему прописал физиотерапевт. Держась за лесенку на детской площадке, он медленно, через боль, вытягивал ногу вперед и переносил на нее вес тела.
Когда-то Суба была домом народа муиска. Коренные торговали маисом и картофелем, которые выращивал на плодородных холмах саванны. Урожай они меняли у соседних народов на изумруды и драгоценные металлы. Их репутация искусных ювелиров привлекла внимание испанских конкистадоров, и к 1538 году их полностью завоевали, а выживших отправили в резервацию. В последующие столетия все расширяющаяся Богота поглотила Субу.
Сегодня это спальный район многоэтажек из красного кирпича, построенный для переселенцев из деревни. В 1950-е годы две трети колумбийцев жили в деревнях. К 2020-му три четверти живут в городах. Конфликты между вооруженными группировками, армией, партизанами заставили многих представителей коренных народов покинуть земли предков. Перепись населения показывает, что между 1993 и 2018 годами в Боготе увеличилось количество представителей коренных народов с 1298 до 19 603 человек. Многие из них поселились в Субе.
В месяцы, последовавшие за отъездом Магдалены из Ла-Чорреры, здоровье Андреса постепенно ухудшалось. Единственный врач в городе – недавний выпускник, вынужденный отработать год в деревне, – мог предложить только болеутоляющие. К 2019 году Андрес оказался прикован к постели, не мог двинуться, и к декабрю того же года его сестра Розамира собрала средства и заполнила все необходимые бумаги, чтобы перевезти брата в столицу для лечения.
Сделав все прописанные физиотерапевтом упражнения, он вернулся в квартиру, которую делил с Розамирой. Делая себе сэндвич, он бросил взгляд на телефон и увидел пропущенный звонок с незнакомого номера. Он уже собирался смотреть фильм, когда телефон снова зазвонил. На этот раз он взял трубку.
«Это Андрес? Отец Лесли и Солейни Хакобомбайре?»
Идеальный выговор жителя Боготы и серьезный тон могли означать только плохие новости. Андреса затрясло. Мужчина из ВВС объяснил, что его дочери вместе с женой направлялись в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре, но их самолет исчез вскоре после взлета. Пока не ясно, что именно произошло, живы они или погибли, но Виллависенсио собирают поисково-спасательную операцию. Рано утром за ним пошлют транспорт.
Андрес повесил трубку и переключил канал. В новостях ведущий на карте показывал траекторию полета Cessna с бортовым номером HK-2803. На экране появились имена жены и детей Андреса. Он заплакал.
Андресу сорок два, и на первый взгляд он кажется вполне здоровым. На интервью он пришел в джинсах, кроссовках и футболке с эмблемой группы Led Zeppelin. Он стоял, опираясь спиной о кирпичную стену, длинные волосы зачесаны назад, а по бокам коротко стрижены. Он похож на представителя молодого поколения
пайсанос
, тех, что выросли в городе, тусуются у скейт-парков и рок-баров.
Образ рушится, стоит ему пройтись. Ему помогает брат Хайро, крепко держа за локоть и тихонько подбадривая. Он медленно переставляет ноги, на лице отражается крайнее напряжение. Его речь оказалась очень медленной, он заикался. Иногда слова никак не выходили, и в его глазах читалось раздражение, но на помощь приходит Хайро, отвечая на вопрос от лица брата.
Однако память его безупречна, и эмоции, вызванные событиями прошлого, никуда не делись. Часто они проявляются у него на лице еще до того, как он произносит слова.
На момент звонка с сообщением о катастрофе он не видел дочерей шесть лет. С мольбой в глазах он объясняет, как уговаривал Магдалену вернуть ему детей. Он предлагал заплатить за их перелет в Ла-Чорреру и Боготу. «Я звонил двадцать, тридцать раз. Наконец я устал умолять», – говорит он.
Магдалена перестала перезванивать, и единственным его утешением стала мысль о том, что после совершеннолетия девочки смогут сами путешествовать и навестят его. Поздним вечером 1 мая он с Розамирой стоял в ожидании на пороге дома и гадал, увидит ли их когда-нибудь.
В 3 часа ночи подъехал черный минивэн. Розамира помогла брату спуститься по лестнице и забраться в машину. В пути Андрес чувствовал, как растет гнев на Магдалену. Если бы она отвечала на его звонки, они были бы вместе, и ничего бы не случилось. Кроме того, он злился на судьбу за собственное состояние, мешавшее ему приехать и забрать девочек из Араракуары; мешавшее работать и кормить их в Боготе; не позволявшее ему победить ни в одном споре с женой.
Через двадцать минут дверь минивэна снова открылась. В машину забрался мужчина со смуглой кожей и тугими кудряшками. Шерстяная толстовка обтягивала его крепкие плечи. «Buenos dias», – кивнул он Андресу и Розамире. Они не ответили, и он сел за пару рядов впереди.
Андрес не смог удержаться: «Вы Мануэль Раноке?» – спросил он, стараясь, чтобы слова прозвучали уверенно, но заикнулся. Мужчина посмотрел на него сперва в смущении, а потом с постепенным осознанием. Он улыбнулся и отвернулся.
Розамира сжала руку брата. «Успокойся», – прошептала она. Снаружи неподвижный, Андрес чувствовал, как его переполняют эмоции. Боль, злость, унижение. Страх. Он знал о репутации Мануэля. Гадал, носит ли тот при себе нож. Он сожалел о своей вспышке и всю оставшуюся дорогу надеялся, что Мануэль ничего ему не скажет.