Страница 117 из 128
Глава 20. Шепот
Активнее всего слухи распространялись в Сан-Хосе-дель-Гуавьяре. Этот городок с приземистыми домами когда-то находился на окраине колумбийской Амазонии и служил основным рынком сбыта для торговцев шкурами и редкими дикими животными. Но в 1980–1990-е годы большую часть джунглей сожгли ради плантаций коки, и к началу 2000-х город оказался под контролем FARC. В 2023 году он достиг относительного процветания. Центральную площадь с огромными деревьями шебы и памятником колонистам-основателям отремонтировали. Вокруг площади расположились торговый центр, кинотеатр, а также местные турагентства, предлагающие путешествия к водопадам и в пещеры с древними наскальными рисунками. Туризм в городе процветал. Но местные жители говорят, что все это только видимость. Военизированная группировка оказывает влияние на все, включая упавший самолет и пропавших детей.
Водитель желтого такси рассказывает, что EMC воюют с другой группировкой за маршруты перевозки кокаина. С уверенностью, типичной для таксиста, он рассказал, что люди Ивана Мордиско захватили детей в заложники, чтобы убедить правительство атаковать их конкурентов. К таким откровениям склоняла теснота его места работы, похожего на исповедальню. Но это не более чем слухи.
Позже местная журналистка рассказала, что в середине мая ей позвонил человек, который утверждал, что видел детей в деревне коренных жителей на притоке Апапорис. Но звонивший не оставил своего номера и звонок не был записан. Местная жительница утверждала, что отправила в качестве помощи детям пакет с одеждой и с удивлением обнаружила ее на Лесли в день спасения. Джинсы и кофта на фото, опубликованных военными, были очень похожи. Наконец, один из жителей города, пожелавший остаться анонимным, сообщил, что один партизан хвастался, будто дети находятся у него. Вот только этот партизан прятался в джунглях, и, даже если с ним можно было бы связаться, он не стал бы говорить с журналистом.
Журналистка Салюд Эрнандес-Мора побывала в регионе и проплыла по реке Апапорис. В июльской статье она утверждала, что детей нашли члены картеля EMC Мордиско спустя всего пару дней после крушения. Эта встреча открыла им целый ряд возможностей, которыми они поспешили воспользоваться. Партизаны забрали детей, чтобы использовать как рычаг давления на правительство. Состояние, в котором были найдены дети, по ее мнению, стало результатом нехватки припасов у партизан. Апапорис – единственный доступный им маршрут доставки припасов – контролировали с воздуха. Лишь когда партизаны почувствовали себя в безопасности – самолеты и вертолеты реже стали летать над зоной, – они вернули детей на точку, где их впоследствии нашли. Эрнандес-Мора писала, что ее слова может подтвердить некий источник.
Публикация вызвала противоречивые отклики. Кто-то хвалил журналистскую храбрость Эрнандес-Моры, другие критиковали нежелание признать способность детей выжить и прокормить себя в джунглях. Рассказывали о похожих случаях невероятного выживания. В июне 2015 года пять девочек из коренного населения от 10 до 14 лет были найдены живыми после почти трех недель в джунглях. Они пропали, возвращаясь домой из школы в Ваупесе. В 2020 году сорокалетняя мать и ее трое детей 37 дней бродили у реки Путумайо, выживая на воде и семенах.
Другие детали статьи не вязались с известными фактами. В последних отчетах военных утверждалось, что партизанские отряды покинули этот регион. В джунглях ни военные, ни опытные следопыты из коренного населения не обнаружили следов пребывания каких-либо групп, и кроме давно заброшенного лагеря им не встретилось ни следа. Место обнаружения детей также совершенно не вязалось с данной теорией. Если партизанская группировка взяла детей в заложники, самым быстрым и надежным способом вывезти их с территории поисков была бы река. Прятать их логичнее всего было бы к востоку от нее, вне зоны доступа солдат и военно-воздушных сил. В таком случае самый простой и наименее рискованный способ «вернуть» детей в зону поисков – перевезти их через реку и оставить как можно ближе к западному берегу. Но детей нашли в джунглях, в нескольких километрах к западу. Для того чтобы их там оставить, партизанам нужно было пересечь зону поисков, избегая встречи с сотнями солдат.
Помимо прочего возникает вопрос мотива. Партизанские группировки отрицали, что дети были у них. Найди они их в первый же день, гораздо проще было бы объявить потрясающую новость, вернуть в целости и сохранности и изменить о себе общественное мнение. Если же от удерживания детей и была какая-то политическая выгода, неясно, в чем она заключалась, потому что в последующие месяцы правительство только усилило давление на EMC.
Наконец, если это было прикрытием или лжеоперацией, то она была чрезмерно дорогостоящей и непродуманной. Военные мобилизовали гораздо больше людей, чем обычно направляют на спасательные операции, а решение увеличить силы и привлечь сотни волонтеров лишь мешало бы цели, потому что появлялось больше потенциальных свидетелей какой-либо неблаговидной деятельности. В последующие недели журналистам дали полный доступ к командирам, отрядам и представителям коренного населения. Никто из участников операции, находившихся в месте ее проведения, никоим образом не показывал, что дети могли быть у кого-то еще. Даже Мануэль, не любивший партизан и конфликтовавший с ними в прошлом, не думал, что они имеют какое-то отношение к произошедшему. Он сказал, что считает статью Эрнандес-Моры неуважительной. «Присутствовавшие там люди знают, что все было не так, – говорит он. – Если бы дети находились в руках партизан, они бы запросили миллионы [выкупа] и ни за что бы не вернули их такими истощенными».
В Сан-Хосе-дель-Гуавьяре были исследованы все зацепки относительно участия партизан, но каждый раз они ни к чему не приводили. Улики были не надежны, источники – не авторитетны. Вероятнее всего, в городе, где еще жива память контроля FARC, слухи об участии в событиях партизан попросту преувеличены. Однако, чтобы полностью исключить участие третьей стороны, было необходимо разобраться в самом удивительном аспекте истории – выживании Кристин.