Страница 28 из 410
– А ты бы сунулась, если б правду знала? – хмыкнул леший.
– Я и сейчас не сунусь, я же не дура. – И, глядя на Бурьяна, поправилась: – Не совсем дура!
– Ну-ну, – леший подошел к краю небольшого холма, на котором мы стояли, и покачал головой. – Посмотри.
Я подошла поближе и замерла – прямо под нами начинался пиршественный стол этих милых птичек.
– Смотри, какая курица необычная, сразу видно, хорошо кормили, – ткнула я пальцем в человеческий череп, выглядывающий из груды костей.
– Да уж, – Бурьян взял меня за локоть и потянул обратно. – Пойдем-ка отсюда, Забава, что-то нехорошо мне тут, неспокойно. Отойдем подальше да подумаем, что делать со всем этим.
– Еще бы я была против, – ответила я, разворачиваясь.
А как я умудрилась зацепиться ботинком за сухой корень, появившийся на пути, я даже не поняла. Если бы я не подошла так близко, если бы леший не отпустил мою руку, если бы я нормально завязала шнурки… «Если бы, если бы…» – повторяла я про себя, летя вниз с холма прямо к птичьей стае. А следом кувыркалась бочка, которая без моего внимания упала на землю и покатилась к хозяйке, щедро поливая все вокруг своим содержимым.
– И-и-и-и-и-и-и! – ввинчивался в уши визг лешего.
– Ой-ой-ой, как же зря, – запричитала я, врезаясь в груду чего-то мягкого и вонючего. Если мое падение еще могло остаться незамеченным, то нервный срыв Бурьяна уже поднял птиц, находившихся ближе всего. Захлопали крылья, сливаясь в один гулкий звук, и я, стараясь не смотреть на содержимое кучи, в которую попала, поднялась на ноги.
– Да что ж за практика-то такая! – в сердцах произнесла я, оглядываясь вокруг.
* * *
Когда ведьме становится скучно, ведьма начинает искать себе занятие. После того случая с Лихом я вплотную занялась учебой. На штудирование учебников у меня ушло ровно четыре дня. Потом надоело, и я отложила до следующего всплеска совести или тяги к знаниям. Потом мы с лешим принялись обходить лес. Поначалу было даже интересно – я влила свою силу в деревья, подпитывая их перед зимой, помогла водяному очистить запруду, которая заросла так, что русалкам было не проплыть. Разметила звериные тропы, разделяя подросший молодняк. И снова заскучала.
– А если так? – капнула я в котел из маленького пузырька, принюхалась и довольно кивнула.
Леший только тяжело вздохнул. Я не разрешала ему уходить, пока настойка не получится. Так и жил у меня третий день.
– Пробуй! – сунула ему ложку в лицо.
Он покорно проглотил, посидел, подумал и выдал:
– Нотки апельсина полностью перебивают рыбное послевкусие.
– Да? – обрадовалась я. – А привкус тухляшки остался?
Леший пожамкал губами:
– Вроде нет. Надо побольше выпить.
Я подпрыгнула, схватила половник и осторожно, через сито, налила настойку в кружку.
– Ну? – потянула Бурьяна за рукав, когда он ополовинил горячий напиток.
Леший заулыбался, утер выступившую испарину и обнадежил:
– Пить можно!
– Ура! – возликовала я. – Теперь надо кому-нибудь еще дать попробовать. Собрать мнения, и можно пускать на поток!
– Водяной не будет, – сразу отсек леший. – После того как он сплавал к морю и вернулся обратно только к следующему полнолунию, он временно бросил.
– Да? – хмыкнула я, вспоминая грустного с недавних пор Затона, и добавила: – Но я, на самом деле, хотела в город сходить…
Бурьян крякнул, но не стал отговаривать, только плечами пожал. В Могучих Дубках я не появлялась с того случая, когда попыталась снять проклятие с господина мага. Горожанки сами ко мне ходили, еду носили, сплетнями делились. А я на них практиковалась в зельях и мелких заклинаниях.
Поэтому на следующее утро я надела синее платье, одно из тех, что мне Элька в чемодан сунула, и втерла в волосы новый, усовершенствованный состав, который по идее должен был теперь не только распрямлять и затемнять их, но и не пачкать одежду при намокании. Подвела черным карандашом глаза и брови, порадовалась своей невероятной красоте и поспешила в город, прихватив приготовленную с вечера пузатую бутылку настойки. Кого осчастливить новым алкогольным напитком, я еще не решила, там видно будет.
– О, ведьмочка! – сказал один из стражников, перегораживая мне дорогу.
– Новенькие? – перехватила я бутылку поудобнее, посмотрела на второго плечистого парня, потеющего под железным доспехом, и ехидно добавила: – Тоже поцелуев жаждете?
– Не-а! – улыбнулся мне щербатым ртом первый. – Мы про вас, госпожа Забава, уже наслышаны, нельзя с вами нахрапом. Я же чего подошел…
– Чего? – я насторожилась.
– Так… Уважение свое продемонстрировать!
– Демонстрируйте, – немного посомневавшись, разрешила я.
– Так… Мы… – оглянулся на напарника стражник, – вроде уже…
– Видимо, пропустила, – пожала я плечами. – Но, может, оно и к лучшему.
– Если вам что нужно будет, госпожа ведьма, – вдруг стукнул себя в грудь стоящий передо мной парень, отчего там гулко бумкнуло, а на доспехе появилась еле заметная вмятина, – вы Милонега зовите!
– Хорошо, – почесала я нос. – А кто это?
– Так я же! – почему-то обиделся стражник.
Я только плечами пожала и улыбнулась виновато, кивая, мол, поняла. А потом обогнула парней и вошла в городские ворота. Вошла и остановилась. Что ж, самое страшное, как обычно, вначале. За месяц, что мы не виделись с господином магом, он ничуть не изменился: все тот же выдающийся нос, сейчас гневно подрагивающий ноздрями, и сжатые в нитку губы. Айвен стоял у дверей двухэтажного гостиничного дома, на котором пестрела всеми цветами радуги вывеска «Все, что происходит в Могучих Дубках, остается в Могучих Дубках», и слушал отчитывающегося перед ним низкого полноватого мужичка в сером сюртуке градоначальника.
– Почему я узнаю об этом только сейчас, когда ситуация начинает выходить из-под контроля? Мне ехать в столицу в этом месяце, Ковен не может ждать! Когда, по-вашему, я должен все успеть? – сверкал синими глазами маг, а я медленно подходила все ближе и ближе, стараясь затеряться в толпе горожан, которые спешили на рынок.
– П-п-понимаете, господин Айвен, я же не думал, что оно так… Да и как только у меня информация появилась, так я к вам сразу…
– Не сразу! – прошипел маг.
– Согласен, не сразу, – ответил градоначальник, вытирая платочком мокрую круглую лысину. – Но у меня непредвиденные обстоятельства.