Страница 133 из 410
– Проходи, – устало раздалось откуда-то из темного угла. – Вон, к стулу. И заголяйся.
Я даже замерла на несколько мгновений от такой-то наглости!
– А ты ничего не попутал, Овинушка дорогой? – прошипела сквозь зубы, проходя сразу туда, где этот бесстыдник сидел. Кожа под платьем нещадно чесалась, отчего ведьмин характер норовил выплеснуть все краски раздражения и гнева.
– Ты с какого перепугу решил, что можешь меня раздевать, а? Зерна мешок! – я наклонилась и ухватила за шиворот пытавшегося скрыться под сеном кота.
– Ведьма! – прорычал кот, и прямо в моих руках начал превращаться в длинного тощего мужичка с отекшим лицом и серой кожей. Ну как есть покойник.
– Ведьма, – кивнула я, отпуская Овинника и вытирая руки о платье.
– Да твою-то мать, – грустно ответил он, вытер лоб и сам сел на стульчик, который для девок приготовил. – Бить будешь?
– А надо? – подняла я бровь. – Ты чего учудил тут, болезный? Сидел бы себе тихонько, щупал девок, как обычно. Не скажу, что одобряю ваш образ жизни, но и их никто сюда силком не тащит.
– Не тащит, – грустно согласился со мной Овинник.
– Ну так и чего стряслось такого, что ты взбудоражил своим странным поведением все женское поголовье Дубков? Почему вдруг отказывать в благословлении на брак стал?
– Я не отказывал! – вжал голову в плечи Овинник. – Я просто не мог.
Тут уж я открыто засмеялась:
– А раньше мог? Ты кому сказки рассказываешь? Вы ж сидите в своих сараях и забавляетесь. Захотите – одно скажете, захотите – другое!
– Что я, совсем, что ли, без понятия? – как-то даже обиделся хозяин зерна. – Я благословлял на самом деле.
Я хмыкнула.
– И нечего смеяться! Я, между прочим, не простой овинник, каких пруд пруди! Силушка во мне особенная – ты сходи поспрашивай, сколько приплода… тьфу, детей сколько нарожали те, кого я благодатью своей наделил.
– Благодатью… – закатила я глаза. – Ох и нежить нынче пошла…
– Она не сама пошла, – буркнул Овинник, – ее послали! Господа из столиц наприезжали, зашли в гости и очень настойчиво попросили просто так руки не распускать, не одаривать… Девкам он не смог запретить приходить, зато мне вот – пожалуйста! И попробуй ослушайся! Маг ведь.
Я изо всех сил старалась сдержать улыбку, потому что ведьме положено на стороне нежити быть. Но каков господин маг! И тут отметился со своей принципиальностью. Хотя если уж совсем быть честной, то в этом вопросе я всецело была за Айвена.
– Бил?
Овинник вздохнул, опустив нос:
– Бил.
– Ну и поделом, – пожала я плечами. – Ладно, битый, давай к делу, значит, мне надо…
– Ты, ведьма, слышала вообще меня? – перебил вдруг Овинник. – Я больше не могу благословлять!
Я посмотрела на него, скрюченного, и спросила язвительно:
– А ты с чего взял, ирод блохастый, что я пришла на приплод благословляться?
– Да я не про припл… Тьфу! – махнул рукой Овинник. – Не про деток! И вообще я не блохастый!
Но тут же сник под моим взглядом и ответил:
– Я просто больше никого не могу благословить. Сначала маг запретил, а потом я вдруг понял, что сила родовая меня стала покидать. Сначала думал – кажется… А потом принесли мне новый урожай зерна, а я ни сохранить его не могу, ни землю, выродившуюся за лето, напитать. Еще чуть-чуть – и не останется от дубковского Овинника ничего…
– Дела… – задумалась я. – Никогда не слышала, чтобы нежить сама силы лишалась, тем более условно-полезная нежить. Больше условная, конечно…
– Хватит оскорблять, – распрямился Овинник. – Я много чего хорошего для земли делаю! А по поводу остального – я ж не виноват, что они сами приходят и зады оголяют! Кто ж добровольно от такого откажется? Мужиков вон вообще не трогаю!
И так я в этот момент глаза округлила, что он поспешил добавить:
– В смысле не жду от них кровавых жертвоприношений, как некоторые мои сородичи. Они без свежей крови вообще за работу не принимаются.
– И много их таких осталось? – хмыкнула я. – Кровавых?
– Нет, – буркнул Овинник и отвернулся.
– Маги кого хочешь уговорят хорошо себя вести, да?
– И не поспоришь, – развел руками хозяин сарая.
Я вздохнула. Почесалась под платьем, тихо выругавшись.
– Чего делать-то со мной будешь? – повернулся ко мне Овинник. – Если бить не хочешь.
Я наморщила нос, раздумывая, а потом рукой махнула. Ну а что теперь? Мне ж даже посоветоваться не с кем!
– Глупость.
И когда он не понял, я повторила:
– Я собираюсь сделать глупость.
Подойдя к опешившему Овиннику, я взяла его за руки, и потекла к нему моя сила лесная, совсем немного успевшая за ночь восстановиться. Если мы лешим можем силу передавать, то, может, и теперь получится?
– Ведьма, ты что творишь-то? – округлил глаза он. – Что же это делается-то, а? Это ж не по правилам!
– Ага, – отпустила я его ладони, а следом и сама, ослабев, на землю опустилась. Если бы в самом конце незапланированного мероприятия я не почувствовала, как к нежити моя наследственная сила, проклятая, не потекла, все бы было отлично. Теперь вот не было. Кажется, мой Овинник случайно начал оживать.
– И что теперь? – Овинник смотрел на свои руки, с которых сходила мертвенная бледность. – Ты же знаешь, что выглядеть покойниками – это наша отличительная черта? М-м-м? Что мы, по сути, и есть покойники?..
А я смотрела, как розовеют его щеки, и нервно хихикала. Я прямо представила, как вытягивается породистое лицо господина мага, и начала смеяться сильнее. А был бы тут леший – точно за хворостину схватился бы. Шутки шутками, но в этот раз я реально перегнула. И на что способен оживший Овинник, не знала не то что я или ученые маги, он и сам теперь не знал!
– Сердце забилось, – флегматично сообщил мне подопытный, закатил глаза и самым бесстыдным образом упал в обморок.
– Ну вот, – поднялась я, кряхтя. – А я предупреждала, что глупость!
Огляделась по сторонам, в углу, где раньше нежить обитала, нашла подстилку, полностью усыпанную шерстью, и миску с молоком. Интересно, у Овинника сохранится возможность принимать форму кота? Пока укладывала на эту подстилку пребывающую в беспамятстве жертву ведьминых экспериментов, думала, что, если я доживу до диплома, обязательно надо будет его профессорам из Ковена показать – только сказать, что он сам как-нибудь оживился. Совсем без моего участия. Вообще.