Страница 62 из 97
Глава 7 Блеск и Сяолинь
СЕВЕРНАЯ МАНЬЧЖУРИЯ. ХАРБИН. ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ВОКЗАЛ. 26 апреля 1920 года
Иван Никитин невольно косился на сверкающий во всех отношениях состав. Да, «Дальневосточный экспресс» явно претендовал на лавры прославленного «Восточного экспресса», шикарные вагоны которого Ивану приходилось лично лицезреть в Константинополе. Возможно, он и уступал «Императорскому экспрессу», следующему по маршруту Санкт-Петербург—Москва—Владивосток, «Столичному экспрессу» Москва—Константинополь и тому же «Золотому пути» Новониколаевск—Красноярск—Владивосток, но он единственный роскошный состав, который срезал путь и ехал напрямую от Читы до Владивостока через Маньчжурию, не тратя времени на объезд по Амурской дороге через Благовещенск и Хабаровск.
Что ж, поезд, следующий по маршруту Чита—Харбин—Владивосток, не зря слыл роскошным и очень элитным. И наметанный взгляд сотрудника ТАРР говорил ему, что сегодня тут в основном иностранцы. Хотя русские тоже попадались. И конечно, это были не крестьяне и не рабочие.
Приличные джентльмены и прочие господа, ослепительные дамы, сверкающие своими бриллиантами и улыбками, несколько чопорных детишек под присмотром гувернанток и гувернеров. Впрочем, попадалась внешне и подчеркнуто более демократичная публика, явно прибывшая из-за океана. Благо экономическая и культурная жизнь вдоль Транссиба весьма оживилась и многие, в том числе и в США, с большим интересом присматривались к возможностям и ресурсам Сибири и русского Дальнего Востока.
Господа и дамы.
Деньги и бриллианты.
Города, фабрики, дороги, мосты.
Концессии, лес, уголь, руда, золото.
Начало работ по расширению Транссиба.
Начало новой большой программы переселения.
Начало освоения огромных территорий Сибири и Дальнего Востока.
Оживление экономики, местами переходящее в местный аналог «Золотой лихорадки».
Не зря же многие считали здешние земли куда более перспективными, чем даже та же Ромея, ресурс развития которой виделся хотя и весьма вкусным, но, вместе с тем, весьма ограниченным и короткоиграющим. Здесь же безграничность возможностей просто ошеломляла. Трудности? А когда их не было? Когда это останавливало предприимчивого человека и, тем более, авантюриста? Готовые рискнуть нередко получали шанс сколотить весьма и весьма приличное состояние. Да, многие разорялись, многие гибли, но были и победители в играх в орлянку с судьбой. В конце концов, чем Сибирь, Дальний Восток и та же Маньчжурия хуже Дикого Запада? Так там тоже было опасно, а те же индейцы с радостью снимали скальпы с бледнолицых. Долго снимали. Ещё на памяти нынешних поколений. А враждующие группировки бледнолицых с удовольствием платили всяким ирокезам с гуронами за скальпы других бледнолицых.
Впрочем, любая золотая лихорадка – это возможность мгновенно разбогатеть, равно как и возможность сгинуть, не оставив даже следа в документах и памяти живущих.
Да, в диких местах Сибири, и в особенности Северного Китая, могло случиться всякое. Но перспектива быстрого богатства перевешивала возможный риск. В конце концов, десятилетия приграничный стык между Россией и Китаем был пристанищем самых отчаянных и предприимчивых людей всех народов и национальностей. Возникали стихийные поселения, рылись неучтенные шахты и рудники, добытчики толпами мыли золото, образовывались даже целые непризнанные квазигосударственные образования со своими законами и укладом. Образовывались, существовали месяцы или годы, а потом, сметенные правительственными войсками Китая или России, покидали историческую сцену, уходя в небытие. И через некоторое время образовывались вновь, когда центральному правительству обеих империй становилось особо не до них.
Но всё изменилось в некоторых пор.
Нет, неслучайно в эти края сейчас потянулись активные люди всех родов и сословий. Здесь перспектива. Но теперь уже не аморфная стихия авантюристов-одиночек, а железная империя протянула свою предприимчивую и жестокую руку в эти земли. А значит, риск становится меньше, а шанс на богатства намного больше. Не просто же так здесь появилось столько иностранцев, которые остро чуют запах наживы и успеха и спешат застолбить самые выгодные места для себя.
Иностранцев, которые в том числе любят комфорт и приличные поезда. Примерно вот такие, как этот. Дорогие. Очень.
В общем, поезд был хорош во всех смыслах.
Во взглядах элитных пассажиров читалась высокомерная брезгливость от вынужденного созерцания «красот» Харбина, но стоящее на соседних путях зрелище заставило многих «снизойти» на грешную землю и выйти из вагонов, совершая променад вдоль платформы, раскланиваясь с приличными попутчиками и осматривая местную достопримечательность – бронепоезд № 15 «Меч освобождения», ощетинившийся во все стороны своими орудиями и пулеметами.
Дойдя до стоявшего у броневой двери стального монстра часового, Иван представился:
— Специальный корреспондент Телеграфного агентства России и Ромеи Иван Никитин, вот моё служебное удостоверение.
Часовой окинул мельком бумагу и кликнул дежурного офицера. С ним картина в целом повторилась, с той лишь разницей, что офицер никого кликать не стал, а указал Никитину на стоявшего поодаль полковника, недобро разговаривавшего с неким заплывающим жирком господином в белоснежном железнодорожном кителе.
Остановившись для приличия в нескольких метрах от говоривших, Иван, тем не менее, прекрасно слышал их разговор, поскольку говорили они весьма на повышенных тоннах, явно враждебно относясь друг к другу.
Круглый железнодорожный господин раздраженно выговаривал полковнику:
— Вам, милостивый государь, предписано обеспечивать нашу безопасность! И вот перед самым отправлением я узнаю, что бронепоезд не на ходу! Это чёрт знает что, милостивый государь!
Полковник огрызался:
— Бронепоезд на ходу. Но, по независящим от нас причинам, случилась поломка на водонапорной башне, и мы не получили достаточного количества воды для паровоза. Поломка устранена, и мы уже принимаем воду, так что через четверть часа мы сможем развести пары.
Круглый буквально взвизгнул:
— Четверть часа! Бог ты мой, четверть часа! Да мы отходим через семь минут, милостивый государь! Извольте закончить прием этой вашей воды раньше!
Офицер отрицательно покачал головой: