Страница 53 из 97
— Якобы для обеспечения сохранности при немецких авианалетах. Странная, конечно, идея закапывать в землю железную машину. Словно не было какого-то приличного гаража для сохранения этого уникального аппарата. В моё время, правда, после долгих хлопот графа его гирокар всё ж таки откопали, но было это аж в тысяча девятьсот тридцать шестом году. Понятно, что машина сильно проржавела. Её восстановили и поместили в музей. Но, если не ошибаюсь, в сорок восьмом году, при проведении очередной ревизии экспозиции музея, был составлен акт, что данная уникальная машина не представляет никакой исторической ценности, и её быстренько порезали на металлолом.
— Это как?
— А вот так. Потом все сокрушались, мол, как же так. Злые языки поговаривали о заговоре и происках производителей традиционных четырехколесных автомобилей. Ну, чего не знаю, того не знаю. Но история действительно подозрительная. Сама знаешь, как англичане бережно относятся к своей истории и традициям, а тут такой необъяснимый конфуз. Кстати, изначально бывший курский губернатор граф Шиловский предлагал этот аппарат к постройке в России, но министерства и ведомства традиционно не заинтересовались новинкой, так что вместо финансирования граф получил лишь почетную грамоту. Расценив это как утонченное издевательство, Шиловский уехал в Англию.
Маша грустно кивнула.
— И так у нас во всём. Куда ни кинь, за какое дело ни возьмись. Сколько умнейших голов на Руси, и всё зря.
— Ну, надеюсь, что теперь уже не всё. Того же графа Шиловского я вот вновь призвал под знамёна. Да, не спорю, его гиромобили – баловство и дорогая игрушка. Но он неплохой специалист в части стабилизации корабельных орудий, а я хочу получить стабилизаторы и на танковые пушки. Мне нужно, чтобы пушка танка всегда смотрела на цель, как бы ни менял своё положение корпус танка. Тогда наши танкисты смогут эффективно стрелять и во время движения на поле боя, избегая остановок для прицеливания и, соответственно, становясь более трудной целью для противотанковой артиллерии противника. Да и в авиации приборы Шиловского очень нужны. Его ортоскопы, правда, уже используют на «Муромцах» и новых Си-29 и Си-30, но мне нужно более совершенное оборудование. Тем более что впереди нас ждет реактивная авиация, а там совершенно иные скорости.
— Какие?
— От семисот до тысячи с лишним километров в час. Дальше уже сверхзвук, мы его пока не потянем. Хотя, конечно, как и в случае с самим реактивным двигателем, я знаю, как преодолевать звуковой барьер в полторы тысячи километров в час. Я всё же профессиональный летчик, пусть и вертолетчик.
— Ого! Это за сколько можно отсюда долететь до Москвы?
Пожимаю плечами.
— Ну, часа за три, может два с половиной. Ну, это если пассажирским лайнером. Смотря, с какой скоростью лететь. Плюс самолет не всегда летит с крейсерской скоростью, да и высоту нужно набрать, потом снизить перед посадкой, а глиссада тоже требует не пяти минут действа. В общем, в тот же Владивосток из Москвы можно было долететь за девять часов.
— Обалдеть! А глиссада – это что?
— Эм-м. Ну, это траектория полета при снижении и заходе на посадку. Крейсерский полет у пассажирского самолета происходит на высоте в одиннадцать-тринадцать километров, а с такой высоты вдруг не снизишься. Так что минимум четверть полёта составляет процесс взлета и посадки. В остальном же, конечно, это прекрасное ощущение полёта.
— И когда это станет возможным?
Хмыкаю.
— Не хочется сто лет ждать?
Маша покачала головой и ответила скрипучим, дребезжащим голосом:
— Не, я тогда уже буду очень старенькая.
Мы рассмеялись. Посерьезнев, я ответил на вопрос супруги:
— Смотря, как пойдут дела. Военные образцы я рассчитываю получить где-то к тридцатому году. Может к тридцать пятому. Возможно, если правильно направлять исследования, параллельно удастся сделать и гражданские машины. Собственно, 1935 год для меня является конечным сроком, к которому я хочу получить и реактивную авиацию, и танки уровня Т-34 и ИС-3, и дальние ракеты, и мощные системы залпового огня, и атомную бомбу, и многое-многое другое. Всё то, что ты вчера видела в моей папке, и даже больше. Причем те же танки будут куда совершеннее тех, что были в моей истории. Надеюсь, что будут готовы и системы автоматического заряжения снарядов, и стабилизация орудий, и радиостанция на каждой машине, и такая вроде мелочь, как аналог Системы 902 «Туча» для отстрела дымовых гранат, что позволит нашим танкам продвигаться вперед, под прикрытием клубов дыма, мешающих артиллеристам противника целиться по танку. Хотелось бы и динамическую защиту установить, но думаю, что не сумеем. Впрочем, жизнь покажет. В конце концов, если мне не изменяет память, разработка прообраза «Контакта» началась то ли в 1943 году, то ли в 1944-м. Попробуем создать на десяток лет раньше.
— А космос?
Вздыхаю.
— С космосом сложнее. Но будем бороться. Может, к году пятидесятому и сумеем запустить человека в космос. Если бог даст. Это в сочинениях графа Алексея Толстого всё легко – влез инженер Лось в яйцеобразный аппарат собственной конструкции, непонятно кем и где собранный, и полетел себе на Марс. В жизни всё иначе. Там же не просто ракета, там и средства связи, средства слежения, Центр управления полетами и многое другое. Даже научные суда с огромными антеннами по всему миру, дабы иметь устойчивую связь с космическим кораблем. И это не говоря уже о ракетостроительной промышленности, точном приборостроении, электронике и прочем. Так что.. – Пожимаю плечами. – В общем, как бог даст. Возвращаясь же к гиромобилям графа Шиловского, то на открытие Всемирной выставки пригласим Герберта Уэллса, пусть порадуется, ведь у него такие аппараты были описаны в «Войне в воздухе» задолго до их появления. Как, впрочем, и дирижабли с самолетами. Кроме того, ведь Шиловский взялся сделать ещё пять гиромотовагонов, для катания посетителей выставки по территории. Они в Англии уже были, мы же подхватим инициативу. Экзотика и всё такое. Может, какие-нибудь де Билы посчитают тему перспективной и начнут у себя вкладывать деньги в разработку.
Маша улыбнулась.
— Стратег ты мой любимый.
Церемонно поднимаюсь из шезлонга и, сняв белую фуражку с якорем, встав на одно колено, галантно касаюсь губами любезно протянутой руки.
— Сударыня, ваш покорный слуга всегда счастлив услужить вам.
Теперь уж жена откровенно хохочет, да так, что каракошечка вздрагивает у неё на коленях и поднимает голову в полном недоумении.