Страница 41 из 97
Наконец выпустив из своих объятий Мафальду, Маша указала на диван и, вызвав фрейлину, распорядилась насчет чая и вкусненького.
— Мафи, как ты здесь? Ты же должна была приехать в Москву на Первое мая?
Та засмеялась.
— Вот, решила сделать тебе сюрприз! Тем более что не факт, что я смогу вырваться в Москву на Олимпиаду. Мало ли как я себя буду чувствовать в тот момент.
Маша обеспокоенно смотрела на сестру.
— Ты меня пугаешь. Что-то случилось? Как твоё здоровье?
Ты выдохнула:
— У меня будет маленький. – И счастливо улыбнулась.
Сестра бросилась к ней, обняв.
— Боже, Мафи, как я за тебя счастлива. Я так счастлива за тебя!
Она платочком утерла выступавшие слезы.
— Господи, Мафи, какая же ты счастливая! А что Боря?
— А ты представь, что чувствует Боря! Он так об этом мечтал!
Маша кивнула.
— Да, я его понимаю. А если еще и, дай бог, родится наследник, то он вообще должен устроить грандиозный подарок тебе.
Мафи отмахнулась.
— Да что мне подарок! Ребенок! Иола! Боже, я стану матерью! Ты же сама знаешь, какое это счастье!
— Да, знаю. Это волшебное чувство.
— А вы третьего заводить не собираетесь?
Маша, погрустнев, кивнула.
— Собираемся. Но что-то у нас не получается.
Сестра сбавила восторги и ободряюще закивала:
— Ах, перестань, Иола! Всё еще будет! Ты вон сразу забеременела после замужества, а мне вот пришлось ждать полтора года! И представь, какие разговоры ходили по Болгарии и среди двора! Борис места себе не находил. Так что у вас все получится, тем более что двойня у вас уже есть!
— Да, я надеюсь. И молю Богородицу об этом каждый вечер и каждое утро. Но пока, увы, меня не слышат. Я уже начинаю переживать по поводу нашей с Мишей разницы в возрасте. Мало ли что. Ему уже сорок один год, как-никак.
Мафи насторожилась.
— А что есть проблемы с этим делом?
Маша покачала головой.
— Нет, с этим-то проблем нет. Но мало ли что?
— Дорогая сестричка, ты становишься мнительной. Я столько ждала и вот получила. У той же Татьяны и Александра тоже ничего не получалось, но видишь, она тоже забеременела. Так что будет и у тебя еще пополнение в семье!
Старшая сестра кивнула:
— Да, надеюсь. Я очень хочу большую семью. Пятеро или шестеро детей.
Мафи заулыбалась, демонстрируя весь свой оптимизм.
— Всё будет! Двое чудесных деток у тебя уже есть, осталось не так уж и много – троих или четверых!
— Да. Кстати.. – Маша спохватилась и поднялась с дивана. – Подожди несколько минут. У меня для тебя есть подарок. Думала вручить в Москве, но раз ты здесь, да ещё и по такому случаю, то..
Она стремительно вышла, оставив озадаченную сестру в полном недоумении. Заинтригованная, Мафальда ждала и ждала, наконец, Маша вошла в распахнувшиеся двери, держа на руках черного котёнка.
— Вот, дорогая сестричка, хочу подарить тебе каракошечку, точнее, каракота, поскольку это мальчик. Пусть он принесет тебе удачу. Пусть у вас тоже родится мальчик. Вот.
Мафи просто задохнулась от переполнявших её чувств, затем она бросилась на шею сестре, причитая:
— Боже, Иола! Какой королевский подарок! Императорский! Спасибо! Спасибо-о!!!
ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА
Григол Серхио Орджани-и-Тавзара, координатор команды Мексиканского олимпийского комитета по медицинской части
Два с половиной года я не был в России. Да и когда жил здесь, то только проездом в Москве. Да и то чаще под конвоем. И вот я в русской столице. Уже почти неделю мы здесь с моей Зеной. Уже и жену величаю на мексиканский манер через «е» и «а». А когда ехали, по первому снегу, в Аян из Якутска, и не верилось, что моя боголюбивая Зинаида Гавриловна бросит всё и поедет на край Земли со мной, лихим грузинским социалистом. Но выпало и мне счастье.
В Мехико окунулись с ней сразу в бурлящую революционную жизнь. Зена быстро выучила испанский и стала преподавать его прибывающим товарищам. Меня же помотало от Тихуаны до Тапачулы. Был и командиром военно-санитарного поезда, председателем ВРК в Монтерее и комиссаром Северного фронта. Местные народ горячий – прямо как мы, кавказцы. Так что сработались. За эти годы стал я для всех компаньеро Серхио, а Зина моя теперь сеньора Зена Паулуцка. Здесь же снова Григорий Константинович и Зинаида Гавриловна. Непривычно уже даже.
Ещё в январе я и не помышлял, что ещё раз увижу родину. А вот, глядишь ты. В январе вызвал меня к себе Ильич и сказал, что с Олимпийской сборной в Москву поеду. Как парторг и старший по медицинской части. Потом узнал, что многих товарищей михайловские жандармы не пустили, а по мне сказали: «вы бы ещё коновала прислали», но не запретили. Так вот и оказался я неделю назад в Москве.
Думал, что удастся увидеть Европу, но не судьба в этот раз. Поехал тем же почти маршрутом, что и прибыл в Мексику. На пароходе до Владивостока, а оттуда дирижаблем «Империя» прямо в Москву. Делегация наша, конечно, небольшая, но думаю, что товарищи не против были бы и деньги сэкономить и по земле через Россию чтобы мы проехали, но тоже видно «Москва не согласовала». Так никого из товарищей наших по пути и не увидел. А Россия сверху хороша: большая, строится. Только ведь бед-то людских с небес не видно.
В Москве с лётного поля новомодными автобусами сразу всех в Олимпийскую деревню отвезли. Каменную. Удобные на месте бывшей деревни Лужники поставили трёх-пятиэтажные домики. Причем сложены они не из кирпича, а из цельных стен-плит. Говорят, по проекту Ле Корбюзье фирма какого-то Анри Коандэ строила. Нас из России выставили, а этих французов привечают. Добротные дома, с удобствами и теплые. Говорят, и строятся быстро. Для рабочих кварталов, как приеду, предложу такие же у нас строить. Тем более что в Мексике зимы можно сказать и нет – вообще дешево будет.
Как нам говорили и здесь после Олимпиады в эти дома будут рабочих из бараков переселять. За средства Второва и Морозовых с Рябушинскими большая часть «Деревни» и строилась. Даже не верится, что в новой России нашли рецепт такой буржуйской щедрости. Впрочем, если и достанется что трудящимся, то мастерам, инженерам да рабочей аристократии, а они и сейчас не по баракам ютятся как пролетарии.