Страница 41 из 109
Голос Адисиуса разносится по комнате так громко, что, клянусь, дрожат стены. Он у меня за спиной, у самого входа.
Я тут же опускаю голову.
Плохо.
Адисиус здесь — абсолютная власть. Мы можем изображать, будто имеем какое-то влияние друг на друга, но приказывать способен только он.
— Кто-нибудь сейчас же объяснит, что произошло, — рычит он, когда все продолжают молчать.
Ронан пытается заговорить, лёжа скрючившись на полу и прижимая рубашку к ране на шее, но изо рта вырывается лишь кровавое бульканье.
Внутри я просто ликую. Надеюсь, вместе с артерией порвал ему и голосовые связки.
— Тай на него набросился, — сообщает Адисиусу Кэрн.
Грёбаный подлиза.
— Это я вижу, — выплёвывает Адисиус. — Почему?
Он проходит глубже в комнату. Я чувствую на себе его взгляд.
— У тебя шея цела, значит, говорить ты ещё можешь. Что случилось?
— Он меня выбесил.
Я слегка поднимаю голову, чтобы видеть Адисиуса, но в глаза не смотрю.
— Должно быть, сказал что-то весьма серьёзное, раз вы оба довели себя до такого состояния.
Я молчу. Я не стукач. И уж точно не хочу признаваться, что избил это жалкое подобие мужчины из-за его слов о Рэд.
— Мы говорили об Авроре, а он сорвался и перелетел через всю комнату.
К сожалению, у прихвостня Ронана напрочь отсутствует инстинкт самосохранения.
В комнате словно резко холодает.
— Вы дрались из-за моей будущей пары?
Голос Адисиуса становится на несколько тонов ниже и вибрирует в воздухе. Я вижу, как Ронан тоже сжимается.
— Тай, — резко бросает он. — Отвечай.
Мне нечем это обойти.
— Да, — шепчу я. — Он нёс про неё всякую херню, и я поставил его на место.
Только не спрашивай, с какого хрена я решил, что могу назначать наказание, которое должен был оставить тебе.
— И почему ты не пришёл за мной, если решил, что он перешёл черту?
Блядь.
Сердце бешено колотится, ладони покрываются потом.
— Прости, — торопливо говорю я. — Нужно было. Он проявил неуважение к тебе и к ней как к будущей предводительнице стаи. Его следовало проучить. Всё произошло слишком быстро. Прости.
Я опускаюсь на колени, демонстрируя полное подчинение.
Адисиус подходит и хватает меня за волосы, заставляя поднять лицо.
— Ты не имеешь права наказывать других членов стаи.
Насколько позволяет его хватка, я киваю.
— Прости, — снова бормочу я.
Удар ногой в бок настолько сильный, что я складываюсь пополам, чувствуя, как ломаются как минимум два ребра. Он наступает на меня, прямо на уже повреждённое плечо, и полностью выворачивает сустав.
Сила удара вжимает меня лицом в пол, потому что руки инстинктивно прижаты к рёбрам. Нижняя челюсть с треском встречается с деревянным покрытием, правый клык рассекает губу.
Боль взрывается повсюду, когда я перекатываюсь на спину.
Адисиус идёт к Ронану.
— А ты? Думаешь, я не замечаю, каким самодовольным мелким говнюком ты стал в последнее время? Если ещё хоть одно слово о моей паре сорвётся с твоих губ — я тебя прикончу. Как шея?
Угрозы я ожидал. А вот вопрос заставляет повернуть голову.
Это что, беспокойство?
Ронан убирает руку, показывая рану. Кровь уже не хлещет, хотя кожа ещё не успела срастись.
— Заживает, — хрипло выдавливает он.
— Хорошо.
Адисиус делает быстрый шаг, кладёт ладони по обе стороны его головы и сворачивает шею.
Ронан падает как камень.
— А теперь уберите здесь всё, — приказывает Адисиус мужчинам, всё ещё стоящим по краям комнаты.
Он перешагивает через меня и направляется к выходу. У двери останавливается и смотрит вниз.
— Не хочу видеть тебя ближайшие пару дней, Тай. А когда увижу, лучше бы тебе уже добиться прогресса и подготовить мою пару ко мне. Моё терпение заканчивается. Ясно?
— Да, Адисиус, — выдыхаю сквозь боль.
Он кивает и уходит.
Комната мгновенно приходит в движение. Не помню, когда именно выключилась музыка, но теперь слышны только скрип передвигаемых стульев и приглушённые звуки наказанной стаи.
Ко мне подходят Митч и Атлас, который, видимо, появился уже после начала переполоха. Вдвоём они помогают мне сесть.
— Ёбаный ад, — выдыхает Атлас, касаясь бесполезно повисшей руки.
Я дёргаюсь от боли.
— Вправить сможешь? — устало спрашиваю.
— Смогу. Давай сюда.
Митч перебирается на другую сторону и осторожно берёт меня за руку. Не предупреждая, резко дёргает вверх.
С отвратительным хрустом сустав становится на место, но прежде я успеваю выдать несколько отборных ругательств. К счастью, боль довольно быстро стихает, и я могу подняться.
— Я думал, ты его убьёшь, — говорит Митч, кивая в сторону Ронана, которого дружки уже уносят.
С переломанной шеей он проспит пару дней, а потом, уверен, проснётся таким же мудаком, как всегда. И голодным как зверь.
Прекрасно.
— Если бы, — отвечаю я.
Я пытаюсь помочь отмыть комнату от крови, но рана на руке всё ещё сочится, поэтому мне просто суют пару полотенец и велят проваливать и идти лечиться.
Я кое-как добираюсь до комнаты. Закрыв дверь, несколько секунд просто стою в темноте, прислонившись к ней спиной, и дышу.
Тени густеют вокруг ран, словно проверяя, насколько сильно я пострадал. Их присутствие ложится на кожу успокаивающим бальзамом.
Я едва не убил другого мужчину из-за слов об Авроре. И ни одной мысли не было о том, что она потенциально станет моей будущей предводительницей. Ни одной — о том, что слова Ронана были мерзкими и женоненавистническими.
Хотя были.
Но думал я совсем не об этом.
Нет.
Когда голос этого ублюдка достиг моих ушей, в голове прозвучало только одно:
Я убью его за то, что он так думает о моей самке.
Ярость и ревность поглотили меня целиком, стоило представить их вместе. Каждый раз, когда Адисиус говорит о ней, к горлу подступает желчь. Каждый раз, когда называет её своей парой, сердце будто перестаёт биться.
Но кровная связь не позволяет мне ничего сделать.
С Ронаном такой связи нет. Поэтому я сразу попытался его прикончить.
Я и так знал, что чувства к моей Рэд выходят из-под контроля. Теперь сомнений не осталось.
С ней я иду прямиком к собственной смерти. Если ещё хоть раз поддамся этим чувствам, она меня погубит.