Страница 15 из 109
Она начинает пробовать более сложные комбинации, и, хотя явно уже восстановилась, именно здесь тело начинает ей не подчиняться. Каждый раз, когда ей не удаётся удержать равновесие после удара с разворота, раздражение на её лице становится всё заметнее. Я едва заметно усмехаюсь, когда она в последний раз пытается повторить движение, и снова безуспешно. Злость берёт верх, и она наносит по мешку размашистый, неконтролируемый удар.
С моих губ невольно срывается смешок, и она резко поворачивает голову в мою сторону. Моё тело замирает, когда наши взгляды встречаются во второй раз, а смешок застревает в горле.
Она приподнимает бровь и упирает руки в бока, словно бросая мне вызов: ну давай, признайся, что только что смеялся над ней. Кажется, я вообще перестаю дышать.
Блядь.
Через несколько секунд мозг снова начинает работать, и я спрыгиваю с тренажёра, опуская взгляд. Мне нужно уходить. Один раз она меня заметила — случайность. Дважды, и начнёт меня узнавать. А этого допустить нельзя. Я быстро пересекаю спортзал, влетаю в раздевалку, хватаю вещи и убираюсь оттуда со всех ног.
Но далеко не ухожу. Просто сижу в тени снаружи, пока она не выйдет, чтобы проследить за ней до следующего места. Тени успокаивают бешено колотящееся сердце и остужают кожу, пока я жду. Яркий цвет её глаз словно выжжен у меня в памяти. Тот взгляд, полный негодования, которым она меня пронзила, прекрасно понимая, что я над ней смеялся.
Как она вообще меня услышала среди громкой музыки и грохота тренажёров, я не представляю. Даже мой сверхъестественный слух, хотя и позволяет выделить отдельные звуки, с трудом справляется в таких местах.
Ждать приходится недолго, хорошо, потому что я уже должен быть дома.
Ты втягиваешь меня в неприятности, Рэд, — думаю я, снова принимаясь следовать за ней, теперь уже гораздо осторожнее и сильнее используя свою силу. Хорошо, что после захода солнца всё вокруг окутывает сумеречная дымка. Меньше всего мне сейчас нужно, чтобы она снова меня заметила.
Она идёт прямиком к дому, который делит с подругами, и это сбивает меня с толку ещё сильнее. Просто решила лечь пораньше? Свет в её комнате сразу не загорается, значит, либо она на кухне с задней стороны дома, либо разговаривает с соседками в одной из их комнат. Мне слишком неспокойно, чтобы сидеть на месте, поэтому я проскальзываю вдоль стены и обхожу дом сзади. Он примыкает к соседнему только одной стеной, так что сбоку остаётся узкий проход к небольшому неухоженному саду.
Вокруг полно других домов, поэтому я держу тени плотно прижатыми к себе, чтобы меня никто не заметил. Добравшись до заднего сада, вижу свет в окне наверху. Ванная.
Я всё больше начинаю походить на какого-то извращённого Пипинга Тома, но всё равно подтягиваюсь по водосточной трубе на крышу. Пока карабкаюсь, окно открывается, и наружу вместе с паром вырывается её запах. По крайней мере, теперь я точно знаю, что слежу за ней, а не за одной из соседок. И мне повезло: открытое окно позволяет слышать, что происходит внутри.
Первые несколько минут ничего интересного не происходит, зато моё воображение получает полную свободу. Она всего в нескольких шагах от меня — голая и мокрая. Возможно, вся в пене. Чёрт, от одной этой картины у меня слюнки текут. В спортзале я видел достаточно её кожи, чтобы воображение могло нарисовать довольно точную картину.
Нужно немедленно прекратить об этом думать.
— Эй, Аврора? — доносится из дома женский голос. Я узнаю его — голос той высокой.
— Да? — отзывается моя добыча.
— Сколько тебе ещё нужно? Я уже готова, Клэр как раз переодевается.
— Недолго. Мне только высушить волосы и одеться.
Я слышу, как она выключает душ, а затем мягкие шаги — она выбирается из ванны.
— Ладно, давай быстрее! Мне так не терпится! — ноет соседка.
Аврора хихикает, и, чёрт побери, у меня чуть не соскальзывает рука. К счастью, большая часть веса приходится на живот, пока я лежу поперёк черепицы. По коже бегут мурашки, но я их игнорирую.
— Я быстро, честно. Мне самой нужно оторваться. С чего начнём?
— Я думала начать с бара Бенни, а потом отправиться в «Рипс» потанцевать.
Танцы? Она собирается танцевать? И выпивать, без сомнения. Это может быть интересно.
Алкоголь и разгорячённые тела, набившиеся на танцпол, могут стать испытанием даже для самых сильных из нас, если мы регулярно не утоляем голод. Если она хоть немного ощущает наши инстинкты, в такой обстановке они наверняка проявятся.
Я слышу, как открывается дверь ванной, когда она выходит, и собираюсь спуститься со своего наблюдательного пункта. Я намерен проследить за девушками, когда они выйдут из дома, но, пока спускаюсь по водосточной трубе, телефон вибрирует в заднем кармане. Я пытаюсь не обращать на него внимания, но, как только звонок прекращается, телефон тут же начинает вибрировать снова. Повиснув на одной руке, я быстро достаю его и отвечаю.
— Ты где, блядь, шляешься? — вполголоса рявкает Митч в трубку.
— Всё ещё слежу. — Чёрт, уже, наверное, поздно.
— Сейчас же возвращайся домой. Адисиус в бешенстве. Ронан приехал с новым парнем и отказывается принести кровную клятву, пока не увидит тебя.
О, блядь.
— Живо сюда, если хочешь, чтобы к утру голова осталась на плечах.
— Иду, — рычу я. — Буду через полчаса.
Я не жду ответа Митча, завершаю звонок и спрыгиваю с оставшейся высоты на землю.
Дело плохо. Почему Атлас — я предполагаю, что это Атлас, раз именно на него я нашёл поддельное свидетельство о смерти, — ставит Адисиусу ультиматум? Очень неразумный шаг. Удивительно, что он до сих пор жив. И почему Ронан со своими громилами должен был заявиться именно сегодня, когда с Авророй наконец стало происходить что-то интересное?
Со вздохом я поднимаю взгляд на окно её спальни, проходя мимо фасада дома. Свет уже горит. Представляю, как она собирается на вечер развлечений с подругами. Мне хочется пойти за ней, просто на случай, если ей понадобится защита. В смысле — наблюдение.
Блядь, на самом деле я имею в виду похищение, ведь именно это мне приказано сделать, как только она покажет клыки и укусит кого-нибудь.
Выходя на улицу, я уже понимаю, что в тот клуб сегодня мне точно не попасть. Несмотря на нетерпение Адисиуса дождаться обращения Авроры, найти нового члена стаи, пережившего войну, сейчас будет для него важнее всего. Он захочет связать Атласа с собой.