Страница 67 из 74
— Я не говорила с твоим отцом. Ему сейчас точно не до этого. Но, если будет принято решение, то имей в виду, что в мае у меня были наши замечательные подданные из Пруссии. Просили того же самого — железную дорогу до Кёнигсберга. За их счёт, разумеется. Мол, готовы оплатить полностью, включая русскую территорию через Ригу до Елисаветпорта. И паровозов купить. И вагоны. И, вообще. Хотят завод построить для производства паровозов и вагонов непосредственно в Пруссии. В части паровозов, я, конечно же, отказала. Про остальное, сказала, подумаю. Понятно, пока не вернётся отец, я не буду ни о чём таком большом думать. Своих дел достаточно. Но, имей в виду. Если что — начинай тогда переговоры с Кёнигсбергом о начале проектирования дороги Кёниг-Штолп-Кольберг. Кто и как оплатит сие — договаривайтесь. Я поговорю с отцом, хотя сомневаюсь в этой затее.
* * *
СМОЛЕНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ГЖАТСКИЙ УЕЗД. СЫЧЕВСКИЙ МОСТ. 1 октября 1775 года.
Андрей жестами торопил товарищей. Азбука для глухих, когда-то созданная отцом для сестры Ивана Антоновича, настоящего — не самозванца, очень пригодилась для работников рычащих и дышащих паром машин.
Как только отец дал приказ он поднял свою ланцирию и ускоренно стал гнать пароходы по Гжати. Сначала по Малой, потом по просто Гжати, а за самой Пристанью свернул в Овсянку. Хорошо ещё что он не успел свои машины с барж выгрузить, а буксиры были достаточно юркими что бы пробираться в верховьях. Но вот под этим мостом возможностей толкачей закончились. А трактора не хотелось заводить что б раньше времени шум отвлекать.
Сопровождавших егерей пришлось выслать вперед ещё у Горлова. Те умудрились без особого шума, и главное без беглецов и крикунов стоявший поперек Сычёвской дороги полуплутонг ивановцев снять. Лучшие профессионал против поместного ополчения. У смолян не было шансов. Но для вида московские фузилёры продолжали из лютеня стрелять, отрядив однако большую часть под мост к Нартову.
Вот с ними, экипажами, и сбежавшими из Столпищ мужичками и тянуль «кавалеристы императорского гаража» вверх по всё сужавшейся реке Овсянке три баржи. Мужков Андрей и не просил. Те в обще увидя махины чуть не разбежались. Но узнав что это дело рук крестолюбивого императора Петра безмолвно впряглись в волок.
Всё тупик. Первая баржа вписалась в берега. Хорошо хоть баржа плоскодонная, а то бы ещё за мостом встали.
Нартов спрыгнул на берег и скрестил руки над головой. Остальные баржи тоже стали приставать к берегу. Справа он был высокий. Видно их не было. Спереди был легкий поворот и удобный спуск. Всего-то метра четыре. А сколько значат сейчас эти метры!
«Бурлаки» выдохнули. Наблюдатели заняли место и кромки берега. Андрей махнул рукой. Сокеры нырнули к своим черпакам. Сейчас от них зависит скорость. Нартов тоже скользнул к обрыву.
Что ж. Вышли удачно. Позвав рукой егерей он показал им как рассредоточится. Ему нужно то минут пять. Ивановцы как раз ломанулись к войскам отца от Мешечки. Ивановские пушкари стояли как раз в метрах семидесяти впереди от поворота Шопинки. Подъём не осыпался. Прихватило его уже прочно. Но выходить придется по одному. Но для третей машины тоже вроде прогал есть. Оттуда, кстати и стоящих ближе к Подвязью наемников и тяжелые крепостные пушки удобно бить.
Андрей спустился. Позвал командиров. Негромко объяснил ситуацию. Все кивнул. Пехоте объяснили что будет и где им быть. Крестьянам велели отойти и за успех дела молиться. Доложились что давления нужное. Не зря в дороге котлы грели. Световым телеграфом отправили через тыл сообщение о пятиминутной готовности.
— По машинам, — проговорил тихо Нартов и сам побежал к головной громине.
Зайдя в люк, он помолился на висевшую у боекомплекта икону Святого благоверного князя Дмитрия Донского.
За обрывом внезапно стало очень громко. Палили пушки. Потом сверху что-то заревело.
— Пора! Трогай! — приказал он мехводу.
Тот легко двинул шприционы и дал сцепление. Дрож заполнила кабину. Большие колеса закрутились и зверь выполз на берег.
— Лейб-ланцеристы Петр дал приказ, — запорал Андрей.
— Бронеходисты зовет Отчизна нас, — подхватил экипаж.
— Из сотен тысяч батарей за слёзы вдов и матерей, За нашу Родину — вперед, огонь! -ревело сейчас и в других машинах.
«Элефант» сползя с платформы бодро рванул в горку из-за скрывавшего его берега.
* * *
СМОЛЕНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ГЖАТСКИЙ УЕЗД. ПОДВЯЗЬЕ. 1 октября 1775 года.
Иван наблюдал из открытой палатки за происходящим. Война войной, а обед по расписанию. Так ещё Петр Алексеевич ему говаривал. Тот что сейчас тут в России император. Законный. Несомненный. В части же себя Иван до сих пор сомневается. Возможности только у него проверить нет. Можно конечно при встрече тоже Петра и спросить. Но молод он был когда императора Иван Антоновича хоронили. Может унесла с собой в могилу эту тайну приёмная мать Ивана императрица Елисавета Петровна. Иван перекрестился.
Вошел разодетый в Иванову шубу и мундир Якоб. Что-то он не спешил. Долго от Ломок добирался.
На улице зашумели.
— Снимай пальто, перекуси пока, — сказал «двойнику» Иван, — только не обляпайся.
Сам же вышел из палатки узнать вести.
Все показывали на Мешенки. Но неудобная была у Ивана диспозиция. Он прошелся до облюбованного места и вскинул бинокль.
Проведя по фронту он увидел идущую сшибку латников. Кирасиры Петра рубились с его рейтерами. А у Мешенки..
Штандарт ПЕТРА III!!!
Успел, значит, Петр Федорович.
Наверняка с подмогой.
Ловить похоже здесь нечего.
Заговорили ивановы пушки. Наемники двинулись вперёд.
Русские ответили.
И тут.
С пронзительным визгом что-то прорезало небо.
Иван пригнулся к плетню.
С неба летели со звериным воем стрелы. Пробивали его солдат. На пушки падали. В паре мест даже пролетели какие-то камни развившись залив вокруг всё пламенем.
Ещё. Ещё.
Ближе. Ближе.
Иван сжался. Оглянувшись на свой лагерь. Он увидел что его палатка порвана. Одна из соседних с ней елей пылает.
Иван перекрестился. Бог миловал.
Только тут Иван заметил в небе знакомые силуэты. От него, как в Ораниенбауме, удалялся планер! Он был далеко, но несостоявшийся император смог оценить насколько выросла любимая игрушка его детства.
Иван огляделся. В небе больше летунов не было. Он пригибаясь рванул к лагерю.