Бунт и Империя

Корабли Русского Флота уже почти не видны. С вечера они обстреливали рейд. Даже пару кораблей османского флота подожгли. Один вроде сгорел, второй туркам удалось потушить. Но в бухте горят еще от него головешки. Единственный ориентир. Новолуние сегодня. Темень -хоть глаз выколи. Сигнальные огни на брандерах есть. Специальные. Чтоб не видно со стороны. Тут главное на самих себя не наскочить. Но, вроде, фелюки держат строй уверено. Это хорошо. В бухте придется огни тушить. Там каждый пойдет уже к свое намеченной цели.

Григорий поправил фуражку. Нужно скрыть свой мандраж. Не каждый день ведь он идёт на верную смерть. Нет, даже сомнений не может быть. Капитан уверен в себе и твёрд.

Ветер поменялся.

Плохо.

Парусники, конечно, могут маневрировать, но тут ночь, а к ветру, ещё и течение.

Разметают строй.

Плохо.

Придется паровую машину включить.

Рано, но иначе снесет с курса. Да и в гомоне порта не будет их малосильный паровик слышно.

Двигатель загудел. И выбросил в трубу сотни искры.

— Перфильев, — крикнул шопотом капитан, — тягу прижми!

— Звиняйте, Ваш благородь, уголек подмок, сейчас справим..

По курсу вскипел бурун.

Их заметили.

Плохо.

Всплески один за другим. Идёт пристрелка.

— Не трать время на искрогаситель Перфильев! Полный ход! — приказал Долгоруков.

— Есть, Ваш благородь.

— Командир, парусники сносит лево по борту. Уже два кабельтова. Прикажете изменить курс?

Князь выдохнул и твёрдо ответил:

— Нет.

Лейтенант Измайлов покачал головой.

— Командир, турки прицеливаются по нам. Мы демаскируем ордер. Дав приказ отойти вы отведете огонь от остальных.

— Господин лейтенант. Если мы уйдем с курса. То не выполним задания. Систершипы уже успели от нас отвалить. Они обнаружены. Пока турки заняты нами у них есть шанс. Дадим им уйти.

— Но капитан..

— Мы вызвались добровольцами на эту миссию. Давайте будем верны Чести Андреевского Флага.

— То есть, мы принимаем огонь на себя?

— Да. И у нас есть преимущество в скорости, турки не успеют пристреляться.

Как бы подтверждая сказанное два буруна взорвались далеко сзади.

Впереди 84-х пушечный «Бурдж-у-Зафер». Ожили, кажется, уже половина орудий правового борта турецкого флагмана.

Всплески снарядов пока минуют брандер.

Финишная прямая. Трудно промазать в изрыгающий тонны огня борт.

— Измайлов! Спускайте шлюпку и собирайте команду.

— Есть! — обрадованный лейтенант не верил что пронесло, — а Вы?

— Капитан уходит последним. Исполняйте, — крикнул в пушечном гуле Григорий, — Перфильев, Ульян Тарасович, плющ клапана!

Ответом был стук кувалды.

Катер в мертвой зоне корабельных пушек. Но, одна вертлюга бьет в борт. «Проворный» виляет, отбрасывая от себя шлюпку.

— Черт! — возвращает руль на курс Григорий, не замечая краснеющую от дробины руку, — Перфильев прыгай!

Вместо ответа мозолистая рука перехватывает штурвал у теряющего сознание капитана.

— Господи! Исусе! Помилуй на..

Летящий по волнам катер вскрывает бархоут «Бурдж-у-Зафера». Турецкий флагман ломает взрыв брандера и поджигают угли топки, взорвавшейся вслед машины. Детонирует крюйт-камера и горящие обломки линкора разлетаются по всей бухте. Русский флот, снесенный течением брандеры и держащийся за перевернутую шлюпку экипаж «Проворного» наблюдают, как безлунную ночь освещает пожар турецкой эскадры.

* * *

ЭГЕЙСКОЕ МОРЕ. ЛИНКОР «СВ. ФЁДОР СТРАТИЛАТ». 18 (9) июня 1775 года.

Михаил молился. Шевелились губы. Глаза неотрывно смотрели на один из продолговатых белых мешков.

Он не знает кто там.

Григория там точно нет.

Что он скажет Лене?

Как в глаза посмотрит?

Нет, весть ещё не достигла Петербурга. Радио эскадры не хватает силы чтобы от Чесмы достать до стоящего у входа в Босфор Петропавловска. Но сигнал уже ушел на Аузу, и оттуда спешит эстафета на Магдалену. Завтра же эскадра подойдет к Дарданеллам и попробует «пробив эфир» таки сообщить через проливы о своей славной победе. И о цене её. В целом не большой. Но для родственников ужасной.

Григорий — часть этой цены. Его тела не нашли. Но, успевший уйти по его приказу экипаж катера видел его смерть. Видел. Как после попадания из фальконета катер вильнул. А потом мощной рукой вернулся на курс, разорвав собой тушу флагмана турок.

На катере оставалось двое. Капитан — князь Григорий Долгоруков и моторист шхиманмат Ульян Перфильев. Никто их прыгающими до взрыва не видел. Среди опознанных тел их нет. Нет и вещей бывших на них или с ними.

Героическая, страшная смерть. Конечно, брандер — это смертельный риск. Но, ведь вытащили из воды почти всех. Если бы Григорий прыгнул.. Но капитан уходит с корабля последним. Или уходит в вечность. Вместе с ним.

Великая Победа. Перелом в войне.

Григорий на паровом катере единственный, кто смог совладать с течением и атаковать турецкий флагман. Остальные корабли русской мини эскадры отнесло мимо стоящих на якорях осман.

ОДИН КАТЕР ПРОТИВ ТУРЕЦКОГО ФЛОТА.

Взрыв. Разлетающиеся горящие обломки. Корабли загораются и взрываются один за другим.

Виктория. Эпическая.

Только вот Григорий не видит это.

Все старания Миши найти практически зятя ни к чему не привели. Так бывает. На палубе двадцать три продолговатых мешка с героями.

Корабельный священник закончил отпевание.

Михаил перекрестился.

Погребение в Море. Настоящее погребение для истинного моряка. И вдова моряка сможет приплыть сюда, опустить венок на морские волны.

В память о любимом.

Отмашка.

Белый силуэт скользит по доске.

Море принимает моряка.

Григорий же и Ульян встречают души погибших товарищей над Чесменской бухтой.

Господи! Прими их к себе. Ибо отдали они жизни за други своя.

* * *

РЕЧЬ ПОСПОЛИТАЯ. НОВОГРУДСКОЕ ВОЕВОДСТВО. КНЯЖЕСТВО СЛУЦКОЕ. ЗЕМЛЯНОЙ ЗАМОК. 17 (6) августа 1775 г.

— Імператар, войскі гатовыя, — Жаба козырнул.

— Архимандрит пожаловать изволил?

— Упіраецца, манастыр замкнуў, — развел руками адъютант.

— Вот же упертюх! — выдавил Иван сквозь зубы, — идем Тадеуш, отец Фёдор не гірше искусно их высокопреподобия Павла всё учинит.

Иван повернулся от окна и пошел в открытые адъютантом двери.

С прошедшей зимы дела не ладились. По началу-то вроде наоборот. Удача шла в руки, но потом, вместо приза, ставки только росли..