Бунт и Империя

Елена скромно сделала реверанс с ярким глубоким поклоном, да так, что.. Домашнее дворцовое воспитание и положение фрейлины Малого Двора наложили свой отпечаток. Лена умела себя утончённо подчеркнуть. Отнюдь не пошло. Наоборот. Высочайший стиль. Выросла девочка. Хорошо Андрей её в Смольный не отдал. Она бы смолянок плохому научила. Шутка. Почти. Смолянкам до восхитительного женского садизма и лукавства придворных дам ещё очень и очень далеко. А уж до Елены.. Неудивительно, что кавалеры буквально дерутся на дуэлях за благосклонность Леночки баронессы Нартовой. Лена очень талантлива во всём. В том числе и в этом.

— Так, господа, времени мало! Наши женщины жаждут мяса и крови!

* * *

ЗЕМЛИ ЯИЦКОГО ВОЙСКА. ВЫСОКИЙ БЕРЕГ ЕМБУЛАТОВКИ. 1 мая 1774 г.

— Сарынь на кичку!

Залп. Залп. Залп.

— Ура!

— Атить! Шлёндра немецка! — процедил Иван глядя с юра.

Всё естество Ивана стремилось сейчас туда — в подол, где уже второй день шла неравная битва. Нет, вчера ещё казалось, что силы раны. Казакам удалось остановить башкир и солдат Фреймана. Иван и сам тогда участвовал в сшибке. Кто-то из оренбуржцев ему бешмет с тыла раскроил. Да и самого порезал. Потому, по приговору круга, Зарубин сейчас с пушкарями на буре и сидит, глядя, как внизу разверзается действо.

Верно говорят: рано будить — гуры́ не оберёшься. А казакам пришлось сегодня рано вставать. Хотя и закончилась вчера сеча за полночь. Порубили друг друга знатно. Ещё до рассвета лазутчики подняли лагерь сказав, что Фрейман, вроде как, собирается уходить. Станичная молодёжь не захотела упускать этого Фёдора-Фердинанда. За гуртом юнцов и взрослые казаки в догон пошли. Да вот незадача. Ждали их за разлогом. В россоши прятались пушки Фреймана..

Восстание шло четвёртый месяц, но сразу не задалось. Лада меж казаками не было. Только успели кругом Дюбина с Курбенёвым в Оренбург для примирения отрядить, подняли головы странники старика Неулыбаева. Этим бы всё головы рубать. Иван Зарубин во многом был с ними согласен. Старшину бы укоротить надо. Да, и, вслед за принятыми в войско поселенными, крепостных надо было всех волей поманить. Поднялись бы мужики. Дело б верным было. Но для того надо было войско собирать, а не гайды бить. Чем Иван с атаманом Каргиным и занимались.

Метались они с Никитой Афанасичем по фортецам да станицам. Собирали пушки и казаков. Но, стары были пушки, да половина казачков попряталась. Да и у тех, что не струхнули, через одного только пика да сабля.. И с Царём промашка вышла. Появился у волжан выживший чудом Иван Антонович. Только схватили его. Казачки в Волжском войске поднялись и хотели его в своей столице из тюрьмы отбить. Но, не справились они со старшиной и солдатами. Так тот Царь Иван в Дубовке и остался.

От того пришли вчера на берега Ембулатовки казаки с хоругвями, но без «знамени». Шашками да голыми пушками хотели государевых немцев отбить. И выстояли же вчера. А вот споймали их обманкой.. Теперь уже не сладится.

— Петро, — позвал Зарубин ближнего, — нашим уже здесь не пособить, снимай пушки и скачите к Курени, да по резвому надо их предупредить, пусть Яик-городок с места снимается.

— Шо? Не сдюжимо, Чика? — опешил черкас.

— Сам посмотри, — указал Зарубин на рассекшие за рекой казачьи ряды солдатские колонны.

Запорожец, пришедший на Яик после своего Войска, вздохнул.

— Верно — транды. Вот же кобеляча срака!

Ото ж. Будет Иван зазря стращать — гуру́ нагонять? Под берегом жуткая каша.

Пора и самим уходить. Да с верными людьми заимки искать.

Может даже к киргиз-кайсакам пока податься. Луше даже к полякам.

Но это не конец. Будет ещё немчуре укорот. Главное схоронится пока. И письмо хранцузу послать. Обещал же Дюмурьё что объявится Иван Антонович как народ его призовет.Это немцы петровские могут облыжно врать, а Шарль словом не сорит. Он рубака.

* * *

ПЕТЕРБУРГСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ЦАРСКОЕ СЕЛО. ПАРК. 1 мая 1774 года.

Кровь и мясо.

Думаете, что это образное выражение? Напомню, что мы на самой вершине пищевой цепочки аристократии Империи. А может и всего мира. До Парижа нам далеко пока, но, Франция уже на излёте. А Британия пока так и не взлетела. Австрия, Бранденбург, Италия, Испания, тем более Османия очень далеко отстают от Парижа. Да и от Петербурга тоже. И не только в части светских развлечений, но и мощи, развития. Да и денег. У Франции их много, да так, что нет ничего у них даже в подполе. У нас больше, но мы тоже связаны деньгами по рукам и ногам. Чудес не бывает.

Но, я не об этом сейчас. Я о том, что вегетарианцев среди нас нет. Аристократов тоже должен кто-то стричь и держать в узде. Иначе они просто разложат и раздавят Государство. И то, что мы на вершине пищевой цепочки, заставляет нас играть в пресловутого «Царя Горы» — кто наверху, тот сталкивает вниз прочих, тех, кто карабкается наверх. В одиночку они нас не скинут с вершины. Только толпой. Только атакуя с разных сторон, с лжевыпадами, отвлекающими атаками, и, главное, с центром, вокруг которого могут объединиться те, кто хочет нам всем перегрызть глотку.

Нет, я не был склонен всерьез воспринимать восстание казаков на Яике. Оно было ожидаемо и меры были приняты. Мы могли их задавить в зародыше, но, это не отвечало моим интересам. Нарыв должен был вызреть. И вскрыт. Желательно до войны с турками. Я ждал, и опасался что первые успехи казаков заставят и моих столичных недоброжелателей действовать.

Ладно, всё это философия. Красное сухое, мясо, костёр расслабляют.

Красное и сухое.

Реки сухого и красного.

Что ж, шашлыки поели. Наступила закономерная пауза. Молодежь отправили готовить традиционный Главный Костёр, остальные пока разбрелись и заняты кто чем. Лина сидит в плетённом кресле и по-матерински оглядывает компанию. Павел что-то обсуждает с Катериной. Которая Романовна. Катерина, которая Антоновна, внимательно «слушает» мужа, благо князь Барятинский сегодня в ударе и что-то веселое рассказывает жене. Та улыбается, но старается в голос не смеяться. Странный у неё смех. Так и не избавилась от этого дефекта.

Андрей вон что-то втирает Лене. Серьезно так. Она упрямо качает головой. Судя по их лицам, снова речь о замужестве Елены. Та воспринимает слова старшего брата в штыки. Даже бросила на меня умоляющий взгляд. Спасай, мол.

Спас не я, а появившаяся рядом жена Андрея, которая, извинившись перед Леной, увела мужа по каким-то семейным делам. Леночка явно выдохнула, глянула на меня и виновато улыбнулась.

Подмигиваю.

Вновь улыбка. Более теплая.