Страница 162 из 191
Это было невероятно. Чтобы человек в его состоянии встал и уехал?..
Дик снял трубку – это был Франц.
– Но зачем же было говорить Николь?! – возмутился он.
– Это Кэте. Не нарочно, так получилось.
– Я сам виноват. Никогда нельзя ничего рассказывать женщине раньше срока. Конечно, я встречу Николь… Послушайте, Франц, тем временем здесь случилось такое, во что невозможно поверить: старик встал с одра и пропал…
– Упал? Кто упал? Я не понял.
– Я сказал: про-пал. Старик Уоррен… он уехал!
– Ну и что?
– Да ведь он же умирал от общего истощения организма… и вдруг встал и уехал… к себе в Чикаго, полагаю… Не знаю, вот здесь его сиделка… Да не знаю я, Франц, сам только что услышал… Перезвоните мне попозже.
Не менее двух часов он потратил на то, чтобы отследить передвижения Уоррена. Оказалось, что больной улучил момент, когда дневная сиделка передавала смену ночной, улизнул в бар, где хватил четыре порции виски, потом расплатился по счету тысячедолларовой банкнотой, велев портье прислать сдачу по почте, и отбыл – предположительно в Америку. Предпринятая Диком и Данже в последнюю минуту попытка перехватить его на вокзале привела лишь к тому, что Дик разминулся с Николь. Когда они встретились в вестибюле отеля, она показалась ему неожиданно утомленной, а при виде ее плотно сжатых губ у него упало сердце.
– Как отец? – спросила она.
– Гораздо лучше. Похоже, у него остался еще большой запас сил. – Он замялся, раздумывая, как бы поделикатней сообщить ей о случившемся. – Настолько большой, что он встал и уехал.
Дику нужно было выпить, поскольку из-за погони он пропустил обеденный час, поэтому, вконец озадаченный, он повел ее в бар. Когда они устроились в кожаных креслах, Дик заказал виски с содовой и пиво и продолжил:
– Врач, лечивший его, то ли поставил неверный диагноз, то ли ошибся в прогнозах… У меня даже не было еще времени подумать об этом.
– Значит, он уехал?
– Да, сел на вечерний поезд до Парижа.
Они замолчали. От Николь веяло безысходно трагическим равнодушием.
– Видно, сработал инстинкт, – сказал наконец Дик. – Он в самом деле умирал, но волевым усилием напряг все ресурсы организма. Он не первый, кому удалось отойти от смертного одра. Это, знаешь, как старые часы: встряхнешь их – и они по привычке снова начинают идти. Вот и твой отец…
– Не надо, – перебила она.
– Страх послужил ему горючим, – продолжил тем не менее Дик. – Испугался – и это придало ему сил. Увидишь, он еще доживет до девяноста лет…
– Пожалуйста, больше ничего не говори, – сказала она. – Прошу тебя – я этого не вынесу.
– Как хочешь. Кстати, дьяволенок, из-за которого я сюда приехал, безнадежен, так что мы можем завтра же вернуться домой.
– Не понимаю, зачем ты… зачем тебе все это было нужно?! – взорвалась она.
– Не понимаешь? Иногда я и сам не понимаю.
Она накрыла руками его ладони.
– О, Дик, прости – у меня просто вырвалось.
Кто-то принес в бар патефон, и они еще некоторое время просто сидели молча и слушали «Свадьбу раскрашенной куклы».