Страница 140 из 191
Только тут Дик понял, что речь идет об Эйбе Норте.
– Однако ж разница состоит в том, что Эйб был первым, – возразил Томми.
– Не согласен, – упорствовал Хэннан. – Своей репутацией превосходного музыканта он обязан друзьям: надо же им было чем-то оправдывать его беспробудное пьянство…
– О чем это вы? Что случилось с Эйбом Нортом? У него неприятности?
– А вы не читали сегодня утром «Геральд»?
– Нет.
– Эйб мертв. Его забили до полусмерти в каком-то нелегальном нью-йоркском кабаке. Он еле дополз до своего Рэкет-клуба и там скончался…
– Эйб Норт?!
– Ну да, там пишут, что он…
– Эйб Норт?! – Дик встал. – Вы уверены, что он умер?
Хэннан повернулся к Маккиббену:
– Он дополз вовсе не до Рэкет-клуба, а до Гарвардского. Я точно знаю, что в Рэкет-клубе он не состоял.
– Так в газете написано, – не сдавался Маккиббен.
– Значит, в газете ошибка. Я-то точно знаю.
«Забили до полусмерти в каком-то кабаке».
– Я знаком почти со всеми членами Рэкет-клуба, – не унимался Хэннан. – Это должен быть Гарвардский клуб.
Дик вышел из-за стола, Томми тоже. Князь Челищев, очнувшись от каких-то смутных раздумий ни о чем – быть может, он взвешивал свои шансы выбраться из России, эти размышления одолевали его так долго, что, вероятно, он и по сию пору не мог от них избавиться, – последовал за ними.
«Эйба Норта забили до смерти».
Дик почти не помнил, как они дошли до отеля. По дороге Томми говорил:
– Мы ждем лишь, когда портной закончит наши костюмы, чтобы можно было отправиться в Париж. Я собираюсь заняться маклерством, а в таком виде меня на биржу не пустят. В вашей стране теперь все делают миллионы. А вы в самом деле завтра уезжаете? Нам даже не удастся поужинать с вами. У князя здесь, в Мюнхене, была старая подружка. Он ей позвонил, но оказалось, что она умерла пять лет назад, так что мы ужинаем с двумя ее дочерьми.
Князь согласно кивнул.
– Вероятно, я смогу организовать приглашение и для доктора Дайвера.
– Нет-нет, – поспешно отказался Дик.
Спал он крепко, его разбудили звуки похоронного марша под окном. Выглянув, он увидел длинную процессию мужчин в военной форме, с касками образца 1914 года на головах, толстых мужчин во фраках и шелковых цилиндрах, бюргеров, аристократов и простолюдинов. Это было местное общество ветеранов, направлявшихся возложить венки на могилы павших товарищей. Колонна двигалась медленно и торжественно, отдавая дань утраченному величию, былым заслугам и почти забытому горю. Скорбь на лицах была лишь предписанной приличиями формальностью, но у Дика невольно вырвался тяжкий вздох сожаления об Эйбе и о собственной молодости, минувшей десять лет назад.