Страница 129 из 191
Вечером они спустились в деревню на маленьких санях, которые здесь выполняли ту же функцию, что гондолы в Венеции. Пунктом назначения была старомодная швейцарская пивная при отеле, с деревянными стенами, гулко отражавшими звук, настенными часами, бочонками, витражными окнами и оленьими рогами. Несколько компаний, сидя впритык за длинными общими столами и сливаясь воедино, угощались фондю – неудобоваримым национальным блюдом, напоминавшим валлийские сырные гренки, – и запивали его обжигающим глинтвейном.
В зале царило веселье – дым коромыслом, как выразился молодой англичанин, и Дик вынужден был признать, что лучше не скажешь. Отведав пьянящего пряного напитка, он расслабился и сделал вид, будто мир снова обрел цельность благодаря седовласым мужчинам золотых девяностых, горланившим старые мужские песни вокруг рояля, вторившим их молодым голосам и многоцветью одежды, расплывавшемуся за пеленой табачного дыма. На миг ему показалось, что они – на корабле, который мчит их к долгожданной земле. На лицах всех девушек читалось одно и то же невинное ожидание чего-то, что таили в себе это веселье и этот вечер. Он огляделся: не здесь ли та девушка, которую он заприметил днем? Ему показалось, что она сидит за столом позади них, но, тут же забыв о ней, он стал нести какой-то забавный вздор, чтобы развлечь своих спутников.
– Мне нужно поговорить с вами, – тихо сказал Франц по-английски. – Я могу пробыть здесь не более суток.
– Я так и подумал, что у вас на уме что-то есть.
– Да, есть план, и по-моему, превосходный. – Его рука легла на колено Дика. – План, который принесет успех нам обоим.
– Вот как?
– Дик, есть клиника, которую мы с вами могли бы приобрести на двоих. Это старая больница Брауна на Цугском озере. Если не считать некоторых мелочей, оборудовано заведение в соответствии с современными требованиями. Браун болен, хочет перебраться в Австрию – возможно, чтобы там умереть. Такой шанс выпадает раз в жизни, а мы с вами могли бы составить замечательную команду! Нет, пожалуйста, не говорите ничего, пока я не закончу.
По желтой искорке, сверкнувшей в глазах Бейби, Дик понял, что она прислушивается к их разговору.
– Мы должны использовать этот шанс вместе. Это не так уж вас и стеснит – вы получите базу для экспериментов, лабораторию, собственный научный центр. Проводить там нужно будет не более, скажем, полугода, притом в самый благоприятный с точки зрения погоды период. Зимой вы сможете уезжать во Францию или Америку и писать книги на основе только что проведенных клинических исследований. – Он понизил голос. – И для вашей семьи тамошняя атмосфера и упорядоченность режима будут весьма полезны. – По выражению лица Дика можно было понять, что эта тема ему неприятна, поэтому Франц, быстро облизнув губы, оставил ее. – Мы могли бы стать партнерами. Я взял бы на себя все организационно-административные обязанности, а вы – функции теоретика, блестящего консультанта и все такое прочее. Я трезво оцениваю свои возможности и знаю, что у меня нет тех талантов, которыми наделены вы. Тем не менее и у меня есть кое-какие способности – я отлично владею самыми современными клиническими методами. В своей старой клинике я порой месяцами исполнял обязанности руководителя по лечебной части. Профессор считает этот план великолепным и советует приложить все усилия к его осуществлению. Он говорит, что сам намерен жить вечно и работать до последней минуты.
Прежде чем хотя бы попытаться поразмыслить над этим предложением, Дик представил себе перспективу «в картинках».
– А каковы финансовые условия? – спросил он.
Франц вскинул подбородок, и все в нем словно бы взлетело вверх: брови, морщины на лбу, руки, плечи; мышцы ног напряглись так, что натянулась ткань на брюках, сердце подпрыгнуло к горлу, а голос – под купол нёба.
– Вот! В этом-то и загвоздка! Деньги! – Он принял скорбный вид. – У меня их мало. Сама клиника стоит двести тысяч американских долларов. Мо-дер-ни-за-ци-я, – новое слово он произнес по слогам, неуверенно, – а она, вы же не станете спорить, необходима, обойдется еще в двадцать тысяч. Но эта клиника – золотое дно. Говорю безо всяких сомнений, хотя и не знакомился еще с бухгалтерией. Вложив двести двадцать тысяч долларов, мы будем иметь гарантированный доход в…
Бейби уже так явно демонстрировала свой интерес, что Дик решил привлечь ее к обсуждению.
– Бейби, вы, как человек опытный в таких делах, не дадите соврать: когда европеец очень настойчиво ищет встречи с американцем, это наверняка связано с деньгами, правда?
– А в чем дело? – невинно поинтересовалась та.
– Этот молодой приват-доцент считает, что мы с ним должны пуститься в крупную коммерческую авантюру в расчете на нервные срывы американских пациентов.
Обеспокоенный Франц уставился на Бейби, а Дик между тем продолжал:
– Но кто мы с вами такие, Франц? Вы – носитель прославленной фамилии, а я – автор двух учебников. Достаточно ли этого для привлечения клиентуры? К тому же у меня нет даже десятой доли требуемой суммы. – Он заметил, как Франц цинично усмехнулся. – Даю честное слово, что у меня ее нет. Николь и Бейби богаты как Крезы, но я еще не успел наложить лапу на их богатство.
Теперь уже все прислушивались к их разговору – интересно, слышит ли его девушка за спиной, подумал Дик. Мысль показалась ему забавной, и он решил предоставить Бейби говорить за него, как нередко делают мужчины, позволяя женщинам подать голос при обсуждении дел, им неподвластных. Бейби вмиг преобразилась в своего рассудительного и практичного деда.
– Думаю, вам следует обдумать это предложение, Дик. Я не знаю, что именно сказал доктор Грегори, но мне кажется…
Девушка за его спиной, выпустив струю дыма, наклонилась, словно бы для того, чтобы поднять что-то с полу. Лицо Николь, сидевшей напротив Дика, выражало полную растворенность в нем, ее красота, трогательно-доверчивая и ищущая, питала его любовь, всегда готовую защищать ее.
– Подумайте, Дик, – взволнованно настаивал Франц. – Человеку, пишущему книги по психиатрии, необходим клинический опыт. Юнг, Блейлер, Фрейд, Форель, Адлер – все они пишут, но все имеют и постоянную клиническую практику.
– У Дика для этого есть я, – улыбнулась Николь. – Думаю, со мной одному человеку практики вполне достаточно.
– Это – совсем другое дело, – осторожно возразил Франц.