Страница 103 из 191
После лекций он, бывало, обсуждал эту проблему с неким юным интеллектуалом из Румынии, который успокаивал его: «Нет никаких свидетельств того, что у Гете или у человека вроде Юнга когда-либо были “конфликты” в современном смысле слова. Ты не философ-романтик, ты – ученый. Твоя сфера – память, упорство, сила характера и особенно здравый смысл. Склонность к самокопанию может навредить тебе в будущем. Я знавал человека, который два года исследовал мозг броненосца, чтобы знать о нем больше, чем кто бы то ни был на свете. Я без конца спорил с ним, доказывая, что на самом деле он нисколько не раздвигает границы человеческих знаний – слишком уж маргинальна тема. И как и следовало ожидать, когда он послал наконец свой труд в медицинский журнал, ему пришел отказ – редакция сообщила, что у них уже есть трактат на эту тему».
По приезде в Цюрих у Дика было меньше ахиллесовых пят, чем понадобилось бы, чтобы снабдить ими сороконожку, однако предостаточно – он разделял иллюзорные представления о вовек не иссякающих силе и здоровье, об изначальной доброте, лежащей в основе человеческой природы; то были иллюзии целого народа, их породила ложь многих поколений фронтирских матерей, убаюкивавших своих младенцев под фальшивую колыбельную, в которой утверждалось, будто за пологом повозки никаких волков нет. Получив ученую степень, Дик был направлен в неврологическую клинику, которая как раз создавалась в Бар-сюр-Об.
К его большому неудовольствию, работа во Франции была не столько практической, сколько канцелярской. Чтобы компенсировать недостаток врачебной практики, он – благо свободное время оставалось – закончил небольшой учебник и собрал материал для следующей книги. Весной 1919 года, демобилизовавшись, он вернулся в Цюрих.
Вышесказанное напоминает начало биографического очерка, лишенного, однако, интригующей уверенности, что герой уже слышит зов сложной и захватывающей судьбы, как слышал его Грант, еще когда протирал штаны в галенской лавке отца. Точно так же бывает странно, зная человека в пору спокойной и уравновешенной зрелости, вдруг наткнуться на его фотографию, с которой глядит на тебя незнакомый юноша – пламенный, целеустремленный, с орлиным взором. Впрочем, не будем темнить – час Дика Дайвера настал.