2022. Кровь Миров

Глава XI. Тучи над городом встали

ИМПЕРИЯ ТРЁХ МИРОВ. ЗЕМЛЯ. ВЕЛИКАЯ ТЕРРА. РОССИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. АЭРОПОРТ «ПУЛКОВО-2». 20 сентября 2022 года

Мой челнок совершал манёвр при заходе на посадку. Автоматика безошибочно выводила корабль на траекторию выхода на взлётно-посадочную полосу.

Четвёрка истребителей Космофлота осуществляла непосредственное охранение. Две двойки прикрывали борт с верхней и нижней полусфер. Все наземные службы ПРКВО были подняты по тревоге. Системы орбитальной обороны приведены в полную боевую готовность, а воздух полон дронами наблюдения и охранения.

Позади челнока шёл транспорт с Космодесантом. Не то чтобы я чего-то всерьез опасался, но всегда приятно явиться в гости с друзьями. Особенно когда тебя в этих гостях не сильно-то и ждут. Особенно когда «гостем» является хозяин, который давно дома не был.

Ничего, разберёмся.

Шасси челнока коснулись поверхности взлётки.

— Благодарю за службу, товарищи офицеры.

В динамиках бронешлема раздалось уставное: «Честь в Служении на благо Отчизны!», и боевое охранение унеслось дальше, вопреки правилам, не раскрываясь «цветком», уходя от города, а, наоборот, боевым строем пошло на город. Петербуржцы и гости Северной столицы могли лицезреть прямо над своими головами очень низко идущие над крышами две четверки тяжёлых боевых машин, которые со свистом и рёвом прошли над центром Санкт-Петербурга, над самыми респектабельными «золотыми» кварталами, а затем, сделав вираж, восьмерка прошла над крышами купеческих и рабочих кварталов, над кампусом университета и над корпусами района ремесленных училищ. Кое-где «на радостях» повылетали стёкла.

Ничего, страховые компании заплатят за всё. А градоначальство оперативно отремонтирует поврежденные окна и крыши. А многих это заставит втянуть головы в плечи.

Праздник непослушания подошёл к концу.

Папа вернулся.

Позади приземлялся «Орфней-16» с ротой Космодесанта на борту. За ним заходили на посадку «Орфней-33» и «Орфней-45». Если понадобится, то с базы Космодесанта в Луге я переброшу ещё сколько потребуется. Нет, я не собирался выставлять Армию против народа. Для этого существует Внутренняя Стража и Отдельный Корпус жандармов. Это их работа – наведение и поддержание порядка в столице. Задача Космодесанта и ожидающих меня морпехов скорее представительская – обозначить, что ПАПА вернулся, а заодно взять под непосредственное охранение стратегически важные и ключевые объекты города, начиная от аэропортов, заканчивая водопроводом, электростанцией и мостами. Я прекрасно знал стратегию военных переворотов и системную организацию «народных революций». Меня в жизни учили не только танцевать на балах и ухлестывать за дамами.

И первое, что я сделал – повелел выключить в Санкт-Петербурге миросеть. При реально организованном выступлении это не слишком помогает, но для стихийных выступлений – вполне. Важно в первые сутки-двое не дать народной стихии самоорганизоваться. Это как в медицине, где есть такое понятие: «золотой час» – час, когда спасти пациента у врачей наибольшие шансы. Так и со стихией. Всплеск. Адреналин. Хочется орать, махать чем-то, куда-то бежать, чего-то требовать, может даже кого-то побить под горячую руку. Авто сжечь или витрину разбить. Замутить под шумок из разграбляемого что-то себе. Для власти всё это стихийное бурление абсолютно не страшно. Главное, успеть и не дать самоорганизоваться.

Город на грани гражданских столкновений, переходящих в бои. Стихия начала самоорганизовываться, под неофициальным, но очень чутким руководством кукловодов. В том числе и моим. Или вы думаете, что я всё отдам на откуп всяким заговорщикам? Они тоже оказались не готовы, как и Борис. Им бы тоже ещё с полгода. Но события вышли из-под контроля, и они были вынуждены попытаться возглавить стихию.

Нет, я не считал противников глупыми детьми. Отнюдь. Это циничные и очень хитрые негодяи, для которых реки крови на улицах лишь смазка для клинков их личного интереса. Но я им не отдам Империю. Империя принадлежит Марго. И народу – её верным подданным.

Не зря же при ней поставили цепного пса. Собачку гав-гав, как любит говорить моя августейшая.

Челнок остановился. Подъехал трап. Командир челнока ступил на асфальт и замер у трапа, отдавая честь.

— Ваше Императорское Величество.

Козыряю.

— Благодарю за службу, Андрей Тимофеевич.

— Честь в Служении на благо Отчизны, Ваше Императорское Величество!

Жму ему руку.

— Увидимся на обратном пути, Андрей Тимофеевич.

— Почту за честь, государь.

А меня уже встречают. Целая делегация. Лучшие люди.

Приличная такая толпа. Уверен, что они дрались за право встретить меня солнцеликого у трапа челнока.

Выслушал доклады. Поручкался. Покивал.

Ещё больше я уверен, что они ожидали разнос от царя-батюшки прямо у трапа. Но нет, настроение солнцеликого (то есть моё) было вполне рабочим. Что их пугало ещё больше. За мной закрепился определённый образ. Образ человека, который запросто может отдать под трибунал и суд, устроить разжалование, конфискацию имущества, ссылку всей семьи куда-то на Аляску, или даже устроить показательную смертную казнь.

Меня реально боялись, как без этого. Но предпочитали иметь дело со мной, а не с прекрасной во всех отношениях милой девушкой Маргаритой Борисовной. О её непредсказуемости и жестокости к чиновникам ходили настоящие легенды (которые мы тщательно раздували). Под мрачным взглядом августы видавшие виды мужи покрывались потом, а некоторые даже падали в обморок, что те гимназистки на первом балу. Нужно ей отдать должное, актриса она прекрасная.

Конечно, от нас мечтали избавиться. Но, слава богу, это не им решать. Династия и акционеры «Императорской Лунной компании», Банков Терры, Луны и Марса свернут шею любому, кто попробует что-то вякнуть не по теме. Если нам и свернут шею, то как раз акционеры, кланы или сама Династия, но не ЭТИ, прости господи, «хозяева жизни», родившиеся, как говорят англичане, «с золотой ложкой во рту».

Я с наслаждением вдохнул воздух Северной столицы, слушая всякий верноподданнический бред от встречавших.

Северная столица не была для меня вражеским городом, несмотря на все потрясения моей жизни. Я любил Санкт-Петербург. И в девятнадцатом веке любил, и в двадцатом. Люблю и в двадцать первом. Для меня это мой родной город, и я не собираюсь отдавать его на поругание кому бы то ни было.