Бывшие. Ты выбрал не меня

Глава 18

Бумага в моих руках дрожит, словно на ветру. Я вчитываюсь в сухие строчки, в печати загса, в подписи. «Брак расторгнут». Дата, номер записи акта.

Это не ксерокопия, а оригинал на гербовой бумаге.

Я поднимаю глаза на Камиля. Он стоит спокойно, засунув руки в карманы пальто, и ждет.

– Это… правда?

– Я слов на ветер не бросаю, Диана. Я сказал, что разведусь – я развелся.

– Но фото… – я все еще не могу состыковать две картинки в голове: счастливую пару на приеме и этот документ. – Вы выглядели такими счастливыми.

– Это называется «сохранить лицо», – жестко усмехается он. – И это была цена развода. Зарема согласилась подписать бумаги только при условии, что мы появимся вместе на этом вечере. Ей нужно было показать обществу, что мы расстаемся друзьями, а не врагами. Что её не выбросили, а она ушла сама. Я дал ей этот триумф. А взамен получил свободу.

Он делает шаг вперед, и я инстинктивно отступаю, упираясь спиной в мокрый забор.

– Ты не понимаешь, чего мне стоили эти две недели, – его голос становится тише, глуше. – Я жил в аду юристов, дележки имущества и истерик. Я отдал ей дом, отдал часть активов, лишь бы ускорить процесс. Я спешил, Диана. Потому что знал, что ты здесь одна и без защиты. Я боялся, что она найдет тебя первой.

– Мы справились, – огрызаюсь я, хотя внутри всё дрожит от смеси страха и странного, предательского тепла. – Нам не нужна твоя защита.

– Неужели? – он кивает на ведра, валяющиеся в грязи. – Ты серьезно думаешь, что это – жизнь для моей дочери? Таскать воду, прятаться по углам, вздрагивать от шума мотора?

– Это честная жизнь! Спокойная!

– Это жизнь беженцев, – отрезает он. – А Аня – не беженка. Она Алиева.

В этот момент дверь дома со скрипом отворяется. На порог выбегает Аня, за ней, вытирая руки полотенцем, спешит тетя Валя.

– Мам, ты почему так долго? Я слышала машину! – звонко кричит Аня.

Она замирает на ступеньках, вглядываясь в темноту двора. Свет из окна падает на Камиля.

Аня щурится, а потом её лицо озаряется узнаванием.

– Это же наш пациент! – вопит она радостно.

Камиль, который секунду назад был жестким и холодным, меняется в лице. Он вынимает руки из карманов, не обращая внимания на грязь под ногами, делает шаг к крыльцу и приседает на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне.

– Привет, принцесса, – говорит он. И в его голосе столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.

– А ты выздоровел? – деловито спрашивает Аня, спускаясь к нему.

– Почти. Благодаря твоей маме.

Аня подходит к нему вплотную, рассматривает его пальто.

– Ты за мамой приехал, чтобы она тебя дальше лечила? – спрашивает дочка с надеждой.

Камиль поднимает глаза на меня тяжелый, укоризненный взгляд.

– Да, я приехал, чтобы отвезти вас домой.

– В город? – глаза Ани загораются надеждой. – К моим игрушкам?

– И к игрушкам, и в новую комнату, и в новую школу.

– Ура! – Аня хлопает в ладоши, а тетя Валя, стоящая на крыльце, только качает головой и крестится.

– Заходите в дом, – говорит тетка строго. – Чего в грязи топтаться? Негоже гостя на пороге держать, каким бы он ни был.

Камиль выпрямляется, кивает тете Вале с уважением, которое меня удивляет после ее едкого замечания.

– Спасибо, хозяйка.

Мы заходим в дом. В тепле и свете Камиль кажется еще более чужеродным. Его дорогие ботинки в комьях глины, его пальто, его стать – всё это слишком велико для нашей маленькой кухни с низким потолком.

Он снимает пальто, вешает его на гвоздик у двери, оставаясь в темном джемпере. Я вижу, как он морщится, делая резкое движение – бок все еще беспокоит.

– Чай будешь? – бурчит тетя Валя, ставя чайник на плиту. – Или таким, как ты, кофе с золотом подавай?

– Буду благодарен за чай, – отвечает он просто.

Я стою у стены, скрестив руки на груди, и смотрю на него.

– Ты сделал тест? – спрашиваю я прямо.

В комнате повисает тишина. Даже Аня притихает, чувствуя напряжение, а потом тетя Валя просит Анечку пойти в другую комнату под предлогом принести вчера приготовленные пироги.

– Мне не нужен тест. Я понял это, когда вы сбежали, – отвечает Камиль, когда дочка ходит.

– И что теперь? – спрашиваю я тихо.

– Теперь мы уезжаем. Сейчас.

– Ночь на дворе, – возражает тетя Валя. – Куда с дитём?

– В ночь безопаснее, – Камиль поворачивается ко мне. – Диана, послушай. Зарема подписала развод, но она в ярости. Она знает, что проиграла, в лице общественности она разведенка, а у нас, как ты понимаешь, это не особо приветствуют. Она сейчас, как раненый зверь. И она знает, что причина её краха – наша дочь.

Меня обдает холодом.

Он подходит ко мне, берет за плечи.

– Собирайся. Пожалуйста. Я отвезу вас в мою квартиру. Там охрана, закрытая территория. Там безопасно.

– А потом?

– А потом мы будем жить, – твердо говорит он. – Я, ты и наша дочь.

– Мы не семья, Камиль.

– Мы родители. Это больше, чем семья. Это навсегда.

Я смотрю на тетю Валю, которая грустно кивает мне из угла.

– Езжай, Диана, – говорит она. – Не место вам тут. И ему не откажешь, видать. Упертый.

Я вздыхаю, чувствуя, как сопротивление покидает меня. Я устала бояться. Устала бежать.

– Хорошо, – говорю я. – Дай мне десять минут на сборы.

Мы уезжаем быстро. Чемодан снова летит в багажник, но теперь уже в багажник роскошного автомобиля с кожаным салоном.

Аня засыпает почти сразу, убаюканная мягким ходом машины и теплом климат-контроля.

Я сижу на переднем сиденье, глядя на дорогу, разрезаемую мощными фарами.

Камиль ведет машину уверенно, одной рукой, второй иногда массируя бок.

– Болит? – не выдерживаю я.

– Терпимо, – он бросает на меня быстрый взгляд. – Спасибо, что не стала спорить.

– Я делаю это ради Ани.

– Я знаю. Я тоже.

Мы молчим какое-то время.

– Зарема… она действительно опасна? – спрашиваю я.

– Теперь – нет. Теперь, когда вы со мной, никто не посмеет вас тронуть. Завтра я официально объявлю о дочери. Сделаю заявление для прессы.

– Что?! – я дергаюсь. – Ты с ума сошел? Какая пресса?!

– Это лучшая защита, Диана. Публичность. Как только все узнают, что у Камиля Алиева есть наследница, и она живет с ним, любой волос, упавший с её головы, станет проблемой национального масштаба. Семья Заремы не рискнет связываться. Они трусы, они боятся скандалов.

– Ты делаешь из неё мишень.