Страница 20 из 32
Глава 16
Под звук поезда Аня быстро засыпает. Стресс и поздний час сделали свое дело – она свернулась калачиком на нижней полке, обняв своего зайца, и тихо сопит.
Я сижу напротив и смотрю на неё в полумраке купе. Свет фонарей за окном выхватывает её профиль.
Теперь мы одни.
Я – безработный хирург, который написал заявление на неделю отгула. Мы едем к тетке, которую я не видела пять лет. В глушь, где нет ни частных клиник, ни перспектив.
Но зато там нет Заремы.
Я вспоминаю её глаза, полные ненависти. «Они заберут её».
Правильно ли я поступила?
Сомнения грызут меня изнутри. Камиль предлагал защиту. Он говорил убедительно. Но что он мог сделать, лежа на больничной койке? Зарема здорова, богата и полна решимости. Пока он восстанавливался бы, она могла бы стереть нас в порошок.
«Я спасла нас», – твержу я себе как мантру.
Достаю из сумки сломанную сим-карту и выбрасываю её в мусорный контейнер под столиком.
Завтра утром мы будем в Воронеже. Оттуда – на автобусе в поселок. Там нас никто не найдет.
Я закрываю глаза, пытаясь уснуть, но перед глазами стоит Камиль.
Каким он был там, на заднем дворе больницы. Упрямым, сильным, несмотря на раны.
Слеза скатывается по щеке. Я вытираю её указательным пальцем.
Не время раскисать. У меня есть дочь. Я должна быть сильной ради неё.
Утро врывается в купе грязно-серым светом. Я открываю глаза, чувствуя, как затекла шея. Мышцы ноют, будто я вчера разгружала вагоны, а не просто сидела, глядя в темноту.
Аня уже не спит. Она сидит у окна, прижавшись носом к стеклу, и пальцем водит по запотевшей поверхности.
– Мам, смотри, коровы! – шепчет она с восторгом городской девочки.
Я с трудом сажусь, поправляя сбившиеся волосы. Голова гудит.
– Доброе утро, мышка.
– А мы скоро приедем? Я кушать хочу.
– Скоро. Осталось совсем чуть-чуть.
Я достаю из сумки остатки печенья и бутылку воды. Скудный завтрак беглецов. Смотрю на телефон – черный, мертвый экран. Без сим-карты он превратился в бесполезный кусок пластика, но я всё равно держу его в руках, словно ожидая, что он вдруг оживет и покажет сообщение: «Вернись, всё будет хорошо».
Но он молчит. И это к лучшему.
Воронеж встречает нас мелким дождем и ветром, который пробирает до костей. На вокзале суета, запах пирожков и выхлопных газов. Я крепко сжимаю ладошку Ани, второй рукой волоку чемодан, колесики которого то и дело застревают в неровностях асфальта.
Мне кажется, что на нас все смотрят. Полицейский у входа, таксист, предлагающий услуги, женщина с тележкой.
«Успокойся, – приказываю я себе. – Никто нас не ищет. Для них мы просто туристы. Или гости».
Мы находим автовокзал. Старенький автобус до поселка отправляется через полчаса. Я покупаю билеты за наличные, стараясь не встречаться взглядом с кассиршей.
– Паспорта не нужны? – спрашиваю я тихо.
– На пригородный-то? – она зевает. – Не смешите, женщина. Идите на третью платформу.
Автобус пахнет бензином и старой пылью. Людей немного – пара бабушек с сумками на колесиках да мужчина в рабочей робе. Мы садимся в конце салона. Аня морщит нос.
– Мам, тут пахнет плохо. И сиденья жесткие.
– Потерпи, – я обнимаю её. – Зато смотри, какие поля будут за окном.
Автобус трогается, чихая и дергаясь. Городские высотки сменяются частным сектором, потом промзоной, и наконец, мы вырываемся на трассу.
Я смотрю, как исчезает город. Моя жизнь, моя карьера, мои амбиции – всё остается там, в серой дымке. Я – Диана Романовна, хирург с безупречной репутацией, превращаюсь в Диану, племянницу тети Вали, приехавшую «погостить».
Правильно ли я поступила?
Этот вопрос стучит в висках в такт колесам автобуса.
Камиль.
Я вспоминаю его лицо в свете фар. Его предложение защиты. В тот момент, когда он преградил мне путь, я почти поверила ему. Почти сдалась.
Но потом перед глазами встает лицо Заремы. Её уверенность, её угрозы. Она знает систему изнутри. Она знает, как уничтожить человека не из системы. А Камиль… он мужчина. Гордый, упрямый, но он не знает, на что способна обиженная женщина, у которой отбирают последнее. Пока он будет играть в благородство и суды, Зарема может сделать худшее.
Нет. Я не могу рисковать.
Два часа тряски по разбитой дороге выматывают окончательно. Аня укачивается и бледнеет, мне приходится просить водителя остановиться. Мы стоим на обочине, продуваемые ветром, Аня жадно глотает воздух, а я глажу её по спине и сдерживаю собственные слезы.
– Прости меня, маленькая, – шепчу я. – Прости, что втянула тебя в это.
Когда мы добираемся до поселка, уже начинает темнеть. Дом тети Вали стоит на окраине, старый, но крепкий, с резными наличниками, которые давно нужно покрасить.
Тетя Валя встречает нас на крыльце, вытирая руки о передник. Я позвонила ей вчера перед отъездом и напросилась в гости.
Она постарела за эти пять лет, но глаза всё те же – цепкие, добрые.
– Дианка! – всплескивает она руками. – Господи, да ты ли это? А я уж думала, не доедешь, связь-то плохая, дозвониться не могла.
– Телефон сломался, теть Валь, – вру я с порога.
Она смотрит на меня внимательно, потом переводит взгляд на уставшую Аню, на наш огромный чемодан. В её взгляде читается понимание: от хорошей жизни с одним чемоданом в глушь не сбегают.
– Ну, заходите. Отопление включила, щи в чугунке сварила.
В доме пахнет сушеными травами и теплом. Этот запах успокаивает, обволакивает, как кокон.
Мы едим в тишине. Аня, разомлев от тепла и еды, почти клюет носом в тарелку, а тетя Валя не дремлет. Смотрит на меня, и я понимаю, что вопросов не избежать.