Страница 15 из 59
Исполняя просьбу принцессы Пфальц-Цвейбрюккенской, ее золовка пробежалась по клавишам клавикорда.
— Это песня!
— Я тоже так подумала, но там есть перепад ритма.
— Не о том думаешь, Лиззи, не о том!
Вот же заучка! Ей прислали признание в любви, а она слоги считает!
— Давай играй, а я спою. Даже лютню возьму, на два инструмента лучше звучать будет.
Слова легко легли в память. И они быстро спели в унисон:
We
wo gibt keine So
ich wäre glücklich wie im Paradies,
mit dir, mein Licht, mit dir, mein Licht..
Каролина Дармштадтская с каждым повтором все более краснела, пытаясь представить описанное в строчках:
Была б ты со мной в краю,
Где только ночь, где солнца нет,
Я был бы счастлив как в Раю,
С тобой, мой свет, с тобой, мой свет...
Каролине Луизе почему-то захотелось плакать. И что в этих словах такого?
— Знаешь, подруга. Это лучшее признание в любви на немецком, которое я читала.
— Признание в любви, Герти? – принцесса Гессен-Дармштадтская все-таки тихо заплакала.
— Ну, ну, девочка! Зачем же ты ревешь? – Каролина обняла голову золовке, а та уткнулась ей в корсет.
— Маленький он. Я на шесть лет старше! Понимаешь? Старше!
Принцесса Пфальц-Цвейбрюккенская улыбнулась, похоже чувство герцога не безответно.
— Ну и что? Я вот тоже твоего брата старше.
Всхлип.
— Ты всего на год.
— Там много кто и на больше. Вспомни тетушек своих. Или королев. Счастье годы не считает.
Каролина Луиза откровенно заревела. Невестке надо было срочно выручать мужнину сестру.
— Ну, плачь, плачь. А что он тебе еще прислал?
— Там.. Ну.. Розы в гербарий.. Самоучитель..
Вот же одержимые. Впрочем, может, так и нашел этот Карл Петер Ульрих к девичьему сердцу дорожку?
— Стоп, Лиззи. Какой самоучитель.
— Русского.
— Русского? А что у нас там в последнем куплете?
Лиззи продекламировала:
— Gott würde zu mir sagen: Dein Erbteil – der König der Erde, der Ganzen Erde..
— Погоди, Лиззи, погоди. Ему, стало быть, назначат «лен Царя земли, ВСЕЯ ЗЕМЛИ».
— Так написано, Герти.
— А чьим он наследником приходится?
— Шведским. Ну и.. русским, еще.
Генриетта продекламировала:
— ..ich würde den Thron mit dir teilen, Мeine Liebe, meine Liebe, Лиззи, Dein Peter.
— Я б разделил с тобою трон, Моя любовь, моей любви. Твой Петер.. ПЕТЕР! – повторив за невесткой слова, Луиза снова заплакала. – Герти, и что мне делать?
— Радуйся, подруга, радуйся. И учи русский. Отправь ему перевод его признания: он поймет.
Каролина Луиза принцесса Гессен-Дармштадтская покачала головой, не отрываясь от корсета невестки и не переставая плакать. Она не верила еще, но очень желала, чтобы так и было и чтоб слезы ее текли от радости.
КОРОЛЕВСТВО ПРУССИЯ. БРАНДЕНБУРГ. ПОТСДАМ. ПОСТОЯЛЫЙ ДВОР. 6 января 1742 года
На этот раз для нас нашелся постоялый двор и получше. По здешним меркам можно сказать четырехзвездочный отель. Впрочем, нам его рекомендовали и даже «забронировали». Им регулярно пользуется русская миссия, и посол фон Бракель заранее снял для нас шесть комнат. Так что только Румберт с Бастианом делили одну спальню. И свечи тут не экономят как в Виттенберге. Впрочем, мы здесь планируем передохнуть денька два, отоспаться помыться, снестись с посольством. Бумаги подорожные справить и деньгами пополниться.
А то запаршивели мы в дороге совсем. Что те бомжи моего времени. Свечи – роскошь, ванная с горячей водой – роскошь, да и чистая питьевая вода – вообще роскошь. Беда времени – реки в районе крупных городов закономерно превращаются в сточные клоаки. В рассадники антисанитарии и эпидемий.
Мое седалище за эти дни, наверно, стало плоским. Лавки зимних возков – прямая дорога к геморрою и простатиту. Это я вам как потомственный врач говорю! Здешний медицинский курс университета я, технарь, осилил не по Википедии.
В целом – разместились как-то. Чувствуется, что столица Пруссии уже рядом. Потсдам, пусть еще не тот, но уже не такая дыра, как Виттенберге. Вполне себе ничего. Цивилизация.
Надо, кстати, у хозяина шахматы спросить. Должны быть. Вроде заведение приличное. Ладно, приступим к записям. Последний раз сегодня пишу без кода.
«6 января 1742 года. Мы в Потсдаме. Приехали без приключений. Рассчитываем отдохнуть два дня и посмотреть на местные и берлинские развлечения. Старшие навестят старых знакомых, я же просто хочу расслабится и погулять, а то до лета мне придется внимать чужой мудрости и корпеть над бумагами. В голове много прожектов и надежд. Хочется поделиться с Линой. Но пока это пустое, надо добраться до пункта назначения. Нет смысла писать, когда адресат обратного адреса не знает. Так что, приведу пока в порядок пришедшее в голову улучшение машин Виберста и Папена. А то пока похожи они скорее на скороварку..»
Как же мне надоело это иносказание, но надо – рядом с Берлином наиболее велика вероятность нарваться на неприятности. Дядюшка уже в любом случае меня ищет, а здесь немало тех, кто мог видеть меня в Киле год или два назад. Будь я постарше, усы бы отрастил или приклеил. А так и бородой никого не обманешь.
Надеюсь, Николай Андреевич с Берхгольцем завтра быстро обернутся у русского посла. А то Отто фон Брюммер без них вовсе не сдержан. Два года назад чуть «не убил» его, когда он хотел поставить меня на горох. Вовремя понял, что в этом теле мне не хватит роста и массы, чтобы свалить «борова Отто». Да и не тренировался я в этой жизни, да и лет до того сорок в той. Пришлось уворачиваться и бежать к дядюшке. Еле тогда уговорил ограничиться армейскими экзерцициями. Два часа под ружьем простоял на плацу. Потом пришлось быть хитрее: расспрашивать фон Брюммера про «любимого дедушку Карла ХII», у которого Отто служил по молодости флигель-адъютантом. Нельзя сказать, что его рассказы были бесполезны.. В общем выкрутился. Последний год Брюммер меня, кроме шведского с командным и рубки на эспадронах, ничему и не учил. Рубака он отменный. А вот учитель никакой. Терпения нет, он сразу норовит поразить противника. Спасибо Бастиану, который помимо скрипочки, мне и на шпагу руку поставил. Но пока не дай мне Бог попасть под клинок Отто фон Брюммеру.
Да и не мое это – петушиться на всяких дуэлях. Дел и так полно.