Страница 67 из 79
Глава 34
Следующий день мы посвятили охоте. Той, где сидишь в засаде, затаив дыхание, и молишься, чтобы половица под ногой не скрипнула в самый неподходящий момент.
Утро началось с короткого совещания. Адриан, к его чести, не стал тратить время на упреки. По его скулам ходили желваки, но голос оставался ровным. Это было даже страшнее, чем если бы он кричал.
— Будем следить, — сказал он. — Весь день. Пока не поймем, что он задумал. Если он ходит к отцу — значит, ритуал требует регулярного контакта. Лорд Крейг говорил об этом.
— Значит, начнем с императорских покоев, — я достала из шкатулки запасные шпильки — в моем положении нельзя пренебрегать оружием, даже таким скромным, — и поправила прическу перед зеркалом. — Грета, ты остаешься здесь. Если кто-то спросит — у меня разболелась голова, я легла отдыхать и просила не беспокоить.
— А если спросит тот самый «кто-то»? — Грета выразительно округлила глаза, и без слов было понятно, кого она имеет в виду.
— Ему скажешь то же самое. Только добавь, что я просила передать ему… — я запнулась, подбирая слова, — … что я думаю о нем.
Грета понимающе кивнула. Адриан бросил на меня короткий подозревающий взгляд, но ничего не сказал. Наверное это связано с тем, что я смотрела на него как олененок. А может, просто не хотел выйти из себя окончательно.
Мы устроились в алькове за старым гобеленом — тем самым, с двенадцатью драконами, восемью мечами и тремя коронами, которые я уже успела пересчитать. Отсюда, сквозь прореху в выцветшей шерсти, открывался отличный вид на коридор, ведущий к покоям императора. В моем распоряжении была книга — для маскировки, — в его — бесконечное вампирское терпение.
Ждать пришлось долго. Я успела прочитать три главы по истории династии Винтерфельдов (и окончательно запутаться в генеалогическом древе) и начать четвертую, когда в коридоре послышались шаги. Легкие, пружинистые — так ходят люди, уверенные в своем праве быть где угодно.
— Он, — одними губами произнесла я.
Адриан напрягся. Я почувствовала это кожей — как воздух вокруг него стал холоднее на пару градусов. Его пальцы, лежавшие на моем плече, чуть сжались.
Леопольд прошел мимо нашего укрытия так близко, что я разглядела каждую деталь его костюма. Светло-серый сюртук с серебряным шитьем по воротнику. Волосы, уложенные волосок к волоску. На губах — та самая мальчишеская полуулыбка, которая вчера в библиотеке сменилась хищным оскалом. И цепочка на шее, тонкая, серебряная, исчезающая под тканью. Ничего не видно. Обидно. Мы могли бы закончить и на этом.
Он остановился у двери императорских покоев, оглянулся — мы замерли, стараясь даже не дышать, — и вошел. Скрипнула створка, закрываясь за ним. Щелкнул замок.
— Там нет стражи, — прошептал Адриан мне в самое ухо. — Раньше у дверей отца всегда стояли двое гвардейцев. Даже ночью. Даже когда он болел. Это было незыблемое правило.
— Значит, Леопольд их убрал? — предположила я.
— Или они подчиняются ему. Или они тоже под контролем амулета, — закончил он мрачно.
Мы ждали. Минуты тянулись. Я смотрела на драконов на гобелене и думала о том, что где-то там, за дубовой дверью, наследный принц делает что-то со своим отцом. Что-то, от чего потом выходит с улыбкой победителя.
Через полчаса дверь открылась.
Леопольд вышел, и я сразу поняла: все хуже, чем мы думали. Он улыбался. Так улыбается кот, который только что съел канарейку и знает, что ему за это ничего не будет. Его карие глаза сияли, щеки раскраснелись, а цепочка на шее мерно покачивалась в такт шагам.
— У него аура изменилась, — прошептал Адриан, — Я чувствую это даже отсюда. Он стал сильнее.
— Как думаешь, что он делает с императором? — спросила я, хотя ответа не ждала.
— Поглощает его, — ответил вампир, и от этих слов у меня кровь застыла в жилах. — Медленно. По капле. Забирает его волю, его силу, его жизнь. Это паразитирование. Знать бы как выглядит этот амулет…
* * *
Приглашение доставили, когда я уже начала надеяться, что Леопольд забыл обо мне. Глупая надежда. Он ничего не забывал.
На этот раз это был не мальчик-паж и не служанка с лицом-печеным яблоком, а сам Леопольд. Он поймал меня в коридоре, когда я возвращалась из библиотеки, на этот раз настоящей, с книгами в руках. Мы с Гретой собирались полистать их, чтобы побольше узнать о видах амулетов. И вот передо мной, как чертик из табакерки: свежий, румяный, с неизменной улыбкой, от которой у меня теперь сводило скулы, возник наследный принц.
— Леди Серена! — он склонился к моей руке, — Вам идет задумчивость. Она делает ваши глаза глубже. Почти как горные озера, о которых пишут поэты.
— Вы слишком добры, ваше высочество, — я изобразила вежливую улыбку, прижимая книги к груди, как щит. — Чем обязана?
— Я хотел бы пригласить вас на вечернюю прогулку, — он понизил голос до шепота. — В саду. На закате. Там сейчас цветут поздние розы, и фонтан подсвечивают фонарями. Это очень красиво. И очень… уединенно. Но не настолько, чтобы подумать о чем-то непристойном.
— Уединенно? — я приподняла бровь. — А ваш брат не будет возражать?
— Мой брат, — он усмехнулся, и в его карих глазах промелькнуло что-то темное, — слишком занят политикой, чтобы замечать красоту. А я не занят. Я совершенно, абсолютно свободен. Для вас.
Я колебалась ровно столько, сколько требовалось для приличия — три удара сердца, не больше. А потом кивнула. Медленно. Будто сомневаясь. Будто борясь с собой.
— Хорошо, ваше высочество. Я приду.
— Леопольд, — поправил он. — Для вас — просто Леопольд.
Когда я передала этот разговор Адриану, он не стал кричать. Просто ответил:
— Нет. Ты не пойдешь.
— Пойду, — я подошла и встала рядом, — Потому что это наш единственный шанс. Похоже, что он влюблен в меня. Или думает, что влюблен. И это делает его уязвимым. Он будет говорить то, чего не сказал бы никому другому. И будет хвастаться. А я буду слушать. И запоминать.
— А если он попробует…
— В саду? — я покачала головой. — Там слишком много окон. И столько слуг. Он же не настолько глуп, чтобы рисковать репутацией?
— Серена.
— Адриан, я обещаю, все будет хорошо. Он будет обхаживать меня, обещать золотые горы, пытаться переманить. И в этом разговоре он наверняка проговорится о том, что задумал. Мне нужно узнать, Адриан. Что он имел в виду, когда говорил о том, что «грядет». И еще — мне нужно рассмотреть амулет поближе.
— Амулет? — он наконец повернулся.