Страница 52 из 79
Глава 26
Мы вышли в центр зала, я чувствовала, как десятки взглядов впиваются в меня. В мой затылок, в спину, в плечи. Я чувствовала их кожей, как тысячи крошечных иголочек.
— Не обращайте внимания, — прошептал Леопольд, привлекая меня ближе. — Они всегда смотрят. Это их работа.
Я подняла глаза. Его лицо было близко — слишком близко для танца, но вальс требовал именно такого расстояния.
— Вы красивая, — сказал он, когда мы начали кружиться. — Вы это знаете?
— Ваше высочество, вы снова льстите, — ответила я, чувствуя, как щёки заливаются румянцем.
— Не льщу, — он покачал головой, прядь светлых волос упала ему на лоб. — Констатирую факт. И удивляюсь, как мой брат умудрился найти вас раньше меня.
Я рассмеялась. Негромко, но искренне. Как того требовал этикет.
— Ваше высочество, вы нестерпимый льстец!
— Знаю, — он улыбнулся мальчишеской, озорной улыбкой в ответ. — Мне это говорили многие. Но вы говорите это так… по-доброму. Не как мать, которая имеет в виду «ты меня позоришь». И не как отец, который имеет в виду «ты меня разочаровываешь». Просто… по-доброму.
Мы кружились дальше. Музыка обволакивала, и я почти забыла, где нахожусь. Почти. Но в какой-то момент я подняла глаза и встретилась взглядом с Адрианом.
Он стоял у колонны, рядом с Элинор, и смотрел на меня. Его разноцветные глаза — золотой и серебряный — горели в полумраке зала. В них была такая же горячая, как моя, дикая, неуправляемая ревность, которую он даже не пытался скрыть.
Я сбилась с шага. Леопольд тут же поддержал меня, крепче сжав талию.
— Всё в порядке? — спросил он, проследив за моим взглядом.
— Да, — соврала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Всё… в порядке.
Но это было неправдой.
Танец оборвался так резко, что я едва не споткнулась о собственные туфли. Музыка ещё звучала, но для меня она превратилась в белый шум, заглушённый биением собственного сердца. Пальцы Адриана впились в мою талию, вырывая из объятий Леопольда с той же естественностью, с какой ветер вырывает лист из кроны дерева.
— Оставил тебя на мгновение, и мой брат уже украл твой первый танец? — его голос прозвучал у меня прямо над ухом, низко, с той самой хрипотцой, которая появлялась, когда он был на грани.
Леопольд отступил на шаг, поднимая руки в шутливом жесте капитуляции. Карие глаза блеснули весельем, но я заметила, как он покосился на брата — оценивая, не зашёл ли слишком далеко.
— Я всего лишь составил компанию твоей невесте, пока ты был… занят, — произнёс, искренне (а может издевательски) оправдываясь. — К тому же, она сама согласилась. Не мог же я бросить её одну среди этих… — он не многозначительно обвел рукой зал.
— Занят, — повторил Адриан. — Я не был занят. Я был вежлив. Это разные вещи.
— О, правда? — я наконец обрела голос, и он прозвучал куда более резко, чем я планировала. Ревность, которую я тщательно запихивала в дальний угол души, вырвалась наружу, — Ты был вежлив?
— Серена, — предостерёг он, я прикусила язык.
Леопольд тактично кашлянул в кулак.
— Пожалуй, я оставлю вас, — сказал он, отступая ещё на шаг. — Брат, не будь слишком суров. Леди Серена, благодарю за танец. Вы прекрасно танцуете. — Он поклонился и исчез в толпе, растворившись среди кружащихся пар с ловкостью человека, привыкшего избегать неловких ситуаций.
Адриан смотрел на меня. Я смотрела на него. Мы стояли друг напротив друга, как два дуэлянта перед выстрелом, и я чувствовала, как воздух между нами накаляется до предела.
— Пойдём, — сказал он коротко.
— Куда? — я упрямо вздёрнула подбородок, не двигаясь с места.
— Туда, где мы сможем поговорить без свидетелей.
Он потянул меня за собой, за руку, на этот раз я не сопротивлялась.
Я едва поспевала за ним. Каблуки стучали по мраморному полу, дыхание сбивалось. Мы прошли через боковую дверь, задрапированную бархатной портьерой, и оказались в узком коридоре, освещённом редкими канделябрами. Здесь пахло воском и старым деревом, а звуки бала доносились приглушённо, как сквозь толщу воды.
— Адриан, — начала я, но он не дал мне договорить.
Он развернулся, прижал меня к стене, холодный камень сквозь тонкую ткань платья обжёг лопатки, и замер, нависая надо мной. Его руки упёрлись в стену по обе стороны от моей головы, зажимая меня в ловушку. Я видела его лицо так близко, что могла сосчитать каждую ресницу. Тени от канделябров плясали на его скулах, делая их ещё острее, а его глаза горели, как два факела в полумраке.
— Ты танцевала с ним, — произнёс он, и каждое слово падало тяжело, как камень в воду.
— А ты гулял с ней, — парировала я, не отводя взгляда. — И не говори мне, что это была политика. Я видела, как она на тебя смотрела. Как она трогала твою руку. Как…
— Я не смотрел на неё, — перебил он, и его голос дрогнул. — Я думал только о тебе. О том, как ты стоишь там, в этом чёртовом алом платье, и каждый мужчина в зале не может отвести от тебя глаз. Я думал о том, что должен был остаться. Что должен был послать Элинор ко всем демонам преисподней и вернуться к тебе. Но вместо этого я стоял и слушал её пустые разговоры, а мой брат…
Он замолчал, сжимая челюсти.
— Твой брат что? — тихо спросила я, чувствуя, как гнев медленно вытесняет другое чувство, желание кольнуть его посильнее, чтобы сознался во всех своих прегрешениях.
— Он смотрел на тебя так, как я смотрю, — глухо произнёс Адриан, — Как на чудо. Как на то, что нельзя потерять. Не могу видеть, как ты улыбаешься ему, как кружишься в его руках, как…
— Ты ревнуешь?
— А ты думала, я каменный? — он усмехнулся. — Я вампир, но не мёртвый.
Я подняла руку и коснулась его щеки, провела большим пальцем по его скуле, чувствуя, как напряжение медленно отпускает его мышцы.
— Я танцевала с ним только потому, что ты оставил меня, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал мягче. — Я была зла. И думала, что ты не обращаешь на меня внимания… Что тебе важнее она.
— Боги, женщина, — почти проскулил вампир, — Элинор была моим другом в детстве, но сейчас она — лишь напоминание о том, от чего я сбежал. От этого дворца. От этих людей. От этой жизни. Ты — моё настоящее, Серена. Ты — моё будущее. Если бы ты знала, как я смотрел на тебя, когда ты танцевала с Леопольдом… Ты была такой красивой. И такой далёкой. Будто я снова потерял тебя.
— Хей… теперь я чувствую себя почти виноватой, — я улыбнулась чуть нежнее.
— Только почти?
— Только.