Страница 35 из 79
Глава 19
Договор был переписан. Печати сменились. Я официально стала невестой проклятого принца вампира, и граф Рошфор навсегда исчез из моей жизни. Казалось бы, можно выдохнуть, расслабиться и наконец-то насладиться той самой «свободой», о которой я так мечтала.
Но меня грызло любопытство.
Не то чтобы я не доверяла Адриану. Просто дневник матери… он оставался загадкой для меня, вдобавок, я отвлекалась при первом чтении и могла что-то упустить. Я пролистала его в карете, потом читала урывками в первые дни в замке, но последние события — поцелуй, исчезновение на шесть дней, ужин, переоформление договора — отвлекли меня. Дневник лежал в ящике прикроватной тумбочки, придавленный сверху книгой по истории проклятий, и ждал своего часа.
И вот настал тот вечер, когда Адриан снова заперся в кабинете — разбирал бумаги, связанные с передачей земель Рошфору, — а я осталась одна в своей комнате. За окном выла вьюга, в камине потрескивали дрова, Майло устроился у моих ног и требовательно мурлыкал, требуя внимания.
— Ну, — сказала я коту, доставая дневник из ящика, — давай посмотрим, что ещё маменька утаила.
Я открыла книжечку на середине, там, где осталась закладка — выцветшая ленточка, которую мать, видимо, использовала много лет назад. И начала читать.
Сначала шли знакомые записи: тоска по таинственному незнакомцу, сожаления о несчастливом браке, редкие радости, связанные со мной. «Серена сегодня сказала первое слово — „мама“. Он даже не обернулся. Ему плевать. Но мне не плевать. Она — моё спасение».
Я перевернула страницу и уткнулась в запись, которую раньше почти не заметила — торопливый, нервный почерк, будто мать писала на бегу, оглядываясь на дверь.
«Год 1545, зима. Сегодня я видела Лилию. Она приезжала в столицу тайно, под чужим именем. Мы встретились в старом саду у фонтана, где когда-то гуляли девчонками. Она изменилась — бледная, под глазами тени, но такая же красивая. И грустная. Я спросила: 'Что с тобой?» Она ответила: «Я родила сына. И тем самым прокляла его».
Я перевела дыхание. Лилия? Не мать ли Адриана? Маменька была с ней знакома? Не может не быть это таким совпадением?
Я отложила дневник. Руки дрожали. В голове шумело от количества информации, которая обрушилась на меня за последние несколько минут.
Нет. Нужно спросить Адриана. Если он подтвердит, как ее зовут, это все меняет. Или нет? Но… если… если они были знакомы. И мама написала отцу о том, что мне нужна помощь. Кто мой отец? Адриан знает?
Я пошла к нему, не став более медлить.
— От кого ты получил письмо? — спросила я прямо, войдя в кабинет без стука. Адриан поднял голову от бумаг, его разноцветные глаза удивлённо моргнули.
— Ты чего? — он отложил перо и откинулся на спинку стула. — Выглядишь так, будто увидела призрака. Причём не в оранжерее, а прямо здесь, за моим столом.
— Призраков я, может, и не видела, — я подошла к нему вплотную, сжимая в руках дневник матери. — Зато я видела дневник. И записи. Про какую-то Лилию. Твою маму случайно, зовут не так?
Адриан замер. Его лицо, и без того бледное, стало ещё белее — теперь он походил на мраморную статую, которую кто-то забыл убрать в кладовку.
— Откуда ты… — начал он, но я перебила.
— Твою маму зовут Лилия? — я прищурилась, глядя ему прямо в глаза. — Не ври. Я вижу по твоему лицу, что угадала.
Он помолчал секунду, потом вздохнул, провёл рукой по волосам и кивнул.
— Да. Мою мать звали Лилия. Лилия Винтерфельд. — Он усмехнулся, — И что с того?
— А то, что моя мать была с ней знакома! — я почти выкрикнула это, тряся дневником перед его носом. — Здесь написано! Они встречались в столице, разговаривали! Моя мать знала о проклятии, и, похоже, знала о тебе!
Адриан медленно встал из-за стола. Его разноцветные глаза — золотой и серебряный — расширились.
— Твоя мать… — он запнулся. — Герцогиня Верлен?
— Да, — я кивнула. — Она знала твою маму. Похоже были подругами.
— Я не знал, — сказал он тихо. — Знал, что у матери была подруга при дворе. Но кто именно — не спрашивал. Боялся, что проклятие затронет и её. А потом… потом мне написал лорд Крейг.
— Лорд Крейг? — я нахмурилась. — Кто это?
— Старый советник императора, — Адриан взял со стола сложенный лист пергамента с сургучной печатью. — Он был другом моей матери. И единственный, кто не отвернулся от меня после её смерти. Навещал меня в детстве, привозил книги, учил магии. Он же написал мне письмо о том, что ты приедешь.
— Он? — я опешила.
— Верно, — Адриан протянул мне пергамент.
Я взяла его дрожащими руками. Почерк был аккуратным, старомодным, с завитушками — явно пожилой человек, привыкший к перу и чернилам.
'Адриан, мой мальчик. Я был другом твоей матери, сколько себя помню. Я помогал ей, чем мог, а после её смерти — помогал тебе. Сейчас я прошу тебя об ответной услуге. Один хороший человек попросил меня позаботиться кое о ком, но я лично этого сделать не могу.
Серена Верлен. Эта девушка едет к тебе. Её хотят выдать замуж за графа Рошфора, который, как тебе известно и самому, погубил не одну юную жизнь. Я не могу смотреть на это. Прошу — приюти её. Защити. И, возможно, когда-нибудь она сможет помочь тебе так, как никто другой. Твой друг, лорд Крейг'.
Я перечитала письмо дважды. Потом третий раз. Потом опустилась на стул напротив Адриана, чувствуя, как пол уходит из-под ног.
— Он пишет «Один хороший человек попросил меня позаботиться кое о ком», — прошептала я. — Это… это про мою маму? Или, он знает моего отца? Ничего не понимаю…
Адриан взял письмо из моих рук, аккуратно сложил и положил обратно на стол. Его лицо было задумчивым, даже каким-то отстранённым — будто он пытался сложить пазл, у которого не хватает половины деталей.
— Я тоже не совсем понимаю, — признался он. — Думал с того самого дня, как ты приехала. Лорд Крейг всегда был загадочным. Он появлялся в моей жизни из ниоткуда, привозил подарки, учил магии, рассказывал истории. Но никогда не говорил о себе.
— Он — советник императора?
Вампир кивнул.
Я задумалась. Советник императора. Друг матери Адриана. Человек, который знал мою мать и, возможно, моего настоящего отца. Который попросил Адриана приютить меня.
— Я написал ему ответ, но он не ответил. Пока что.
— А у него есть семья?
— Не знаю. Он никогда не говорил. Ни о жене, ни о детях.
Я встала и прошлась по кабинету. Майло, который успел забраться на стул и свернуться клубком, проводил меня неодобрительным взглядом — мол, мешаешь отдыхать.