Страница 94 из 114
Глава 34 Первые лучи солнца после грозы
Невероятный скандал потряс столицу. Чиновники, расходясь с утреннего собрания, разносили весть о свержении правого министра, как крысы – заразу. Вся столица бурлила, переваривая новости, и вместе с ней все громче звучали голоса:
— Какое гнусное преступление! Замыслить убийство двух принцев! Еще ни один чиновник никогда не был столь недостоин своего места!
— Верно-верно, Вэй Шаопу – гнусный, подлый изменник. И этот человек заведовал казной – представьте, сколько он украл за эти годы?
— Министр Вэй, конечно, пошел против законов Неба, но ведь он делал это ради того, чтобы посадить собственную племянницу на трон! Императрица наверняка тоже в этом замешана.
— Как знать, мы никогда не узнаем правды – все скрыто за стенами дворца. Может быть, императрица решила избавиться от дяди, потому что тот стал слишком мешать. В конце концов, она столько лет жила под его контролем.
— Да без помощи министра Вэя она бы никогда и не села на трон!
— Тоже верно..
— Императорская семья – поистине осиное гнездо.. А вы слышали, что ход делу дал Второй принц империи Ци?
— Точно, ему всего тринадцать лет, а он уже такой смышленый. И смелый – приехать в чужую страну, чтобы добиться справедливости ради своих дядей! А наша императрица так бы и сидела под гнетом министра Вэя, не делая попыток вырваться на свободу и взять власть в свои руки!
— Верно-верно, но хотя бы при министре Вэе все было стабильно. Теперь, когда его нет, кто знает, как императрица будет управлять страной..
— Ох-х, хорошо хоть Чжао Тая, этого старого мерзавца, наконец-то сместили. Новый верховный цензор – именно тот, кто раскрыл все это дело. В одиночку! Представляете?
— Невероятный талант. Теперь чиновники не посмеют своевольничать – с таким-то Цензоратом!
— Может быть, изменения эти и к лучшему..
— Кто знает, кто знает..
* * *
Мин Сянь сидела в темной камере напротив Вэй Шаопу. Между ними находился столик, на котором стояли кувшин с вином и одна чаша. Вэй Шаопу улыбнулся.
— Никогда не думал, что Ваше Величество однажды так вырастет, – сказал он.
— Вашими заботами, дядюшка, – равнодушно отозвалась она. Ее лицо было спокойным, а фигура расслабленной.
— Но вы здесь не для того, чтобы обмениваться со мной любезностями, – сказал бывший министр. Даже в темнице он все еще выглядел так, словно держит всю ситуацию под контролем. В его злой усмешке было что-то, что заставляло сердце Мин Сянь ускорять свой ход.
— Не за этим, – согласилась она, сохраняя внешне беззаботный вид. Она настолько привыкла к этой маске, что теперь вряд ли когда-нибудь избавится от нее.
— Вы раскрыли дело. Нашли доказательства и даже сделали так, чтобы ваш дядюшка ни о чем не узнал. Я впечатлен. – Министр Вэй склонился в насмешливом поклоне.
— Не стоит, не стоит, Мы учились у лучших, – вернула ему насмешку императрица, холодно растягивая губы.
— Что вы собираетесь делать с вдовствующей императрицей? – спросил Вэй Шаопу.
— Думаю, матушке пора отдохнуть от столицы. Мы отправим ее в храм при императорской усыпальнице, чтобы она могла поразмыслить над своими ошибками, – сказала Мин Сянь. Она никогда не думала строго наказывать мать или лишать ее титула – это бы полностью уничтожило женщину. Но осадить ее следовало – все-таки по вине своего брата и собственных заносчивости и честолюбия она оказалась во всем этом замешана.
— Императрица воистину милосердна, – усмехнулся Вэй Шаопу. – Позвольте дать вам совет: никогда не проявляйте милосердия к врагам. Потому что они не будут милосердны к вам.
— Безжалостный совет от брата Нашей матушки, – произнесла Мин Сянь. Ее это не удивляло – министр Вэй был безжалостным, иначе он бы не взлетел так высоко. Но чем выше оказываешься, тем больнее падать. – Что вы хотели нам рассказать?
— О, – улыбнулся Вэй Шаопу, словно предвкушая что-то приятное. – Этот осужденный министр хотел признаться еще в одном преступлении.
Мин Сянь приподняла брови:
— Неужели списка ваших злодеяний недостаточно для смертной казни?
— О, я лишь хотел облегчить душу перед смертью. – Улыбка стала еще неприятнее. Императрица почувствовала, как сильнее забилось сердце. – Я хотел признаться в том, как вынудил покойную императрицу Чжэнь и великого наставника подписать признания. Однако.. – он сделал паузу, – я действовал не своими руками. Пять лет назад ночью ко мне в поместье постучался великий советник..
Сердце Мин Сянь замерло и упало.
— Продолжайте, – сухо произнесла он, но Вэй Шаопу уже заметил следы волнения на ее лице и намеренно тянул время.
— Вы, должно быть, помните, как неожиданно признания покойной императрицы и великого наставника чуть не изменили ход всего дела? Особенно мощным ходом стало самоубийство императрицы.
— Мы помним. – В горле Мин Сянь пересохло.
— Так вот, в ночь перед этим ко мне постучался тогда еще советник Шан. Он предложил мне сделку: я помогу наследному принцу остаться в живых, а он взамен выполнит все что угодно. В тот момент я держал в своих руках все карты, и неожиданная помощь советника Шана, этого сентиментального глупца, была мне на руку, чтобы утащить на дно еще и два таких влиятельных камня вэйци, как императрица и великий наставник. Покойный император питал слабость к этой женщине и наверняка прислушался бы к ее мольбам. К тому же он сомневался – наследник был хорош, слишком хорош. Чтобы свергнуть его, недостаточно каких-то писем.
— Что сделал Шан.. советник Шан? – спросила Мин Сянь.
— Я сказал ему, что постараюсь сохранить жизнь наследнику, если он уговорит императрицу взять вину на себя. Если он утащит еще и великого наставника, то это бы спасло положение наследного принца. Все можно было бы свалить на императрицу и ее страх перед Вторым сыном императора. – Вэй Шаопу взглянул на Мин Сянь. Та молчала, глядя на кувшин на столе. Поэтому он поспешил продолжить, и каждое его слово било по самым болезненным рубцам на сердце императрицы. – Шан Юй был настолько глуп, что согласился! Он отчаянно стремился спасти наследника, и, хотя способ ему не нравился, он не мог придумать лучше. Он даже – представьте себе – предлагал взять всю вину на себя! Я отмел эту идею – слишком очевидно, слишком глупо. Он удивил меня тогда своей дуростью. Как будто что-то отключило его мозги, он совершенно не думал о том, что делает, когда потребовал от меня подписать тайное соглашение.
— Значит, соглашение – правда? – тихо спросила императрица.