Страница 82 из 114
— Вэй Шаопу сказал, что, пока я поддерживаю его, мне нечего опасаться. Когда я узнал, что наследника обвинили в преступлении и его главным обвинителем стал Вэй Шаопу, я понял, что мне некого бояться! Только правого министра! Я не мог тогда ничего сказать – меня бы убили! Я считал, что прежний император специально попросил министра Вэя втереться в доверие к наследному принцу и вывести его на чистую воду! Только потом я понял, как ошибался! Там были и министр Вэй, и великий советник – я не знал, кто из них говорит правду! Ваше Величество, этот слуга глуп, я не смог ничего сказать, я боялся расправы.. – воскликнул Лю Цзиньцин, хватая императрицу за сапоги. Та с отвращением посторонилась.
— Еще есть что-то, что ты утаил от Нас? – спросила девушка, с презрением глядя на этого человека. Внутри Мин Сянь клокотала ярость – одно дело догадываться, что тебя окружают шакалы, а другое – услышать из их уст правду.
— Нет, это все! Ваше Величество, молю о милости! Пощадите этого ничтожного! Я дам все показания, я помогу уничтожить Вэя Шаопу! – рыдал мужчина.
— Запиши это, – Мин Сянь достала из рукава бумагу.
— В-ваше Величество! – обрадованный, что ему поверили, Лю Цзиньцин схватил лист бумаги, но затем спохватился. – Вы не дали мне чернил..
— У тебя есть собственные чернила, – холодно отозвалась императрица. Бывший министр Лю понятливо кивнул и прокусил палец, принявшись писать признание кровью. Это заняло порядочное время – Мин Сянь все это время сидела, глядя на этого человека, и размышляла, что было бы, если бы его не существовало.
— У Нас есть еще один вопрос: ты знаешь Ли Гана? – спросила Мин Сянь, когда она свернула лист бумаги и спрятала в рукаве. Запах крови в камере стоял невыносимый. Бывший министр вытащил изо рта палец, из которого все еще шла кровь, и произнес:
— Я использовал его, чтобы распустить слухи о министре Цао по просьбе министра Вэя. Тот хотел сместить его. – Словно что-то вспомнив, он тут же добавил: – Но он уже мертв! Люди Вэя Шаопу избавились от него. Откуда Ваше Величество знает о нем?
— Не твое дело, – отрезала девушка, поднимаясь на ноги и отряхивая халат от пыли темницы.
— Конечно-конечно, – тут же произнес тот, утыкаясь в пол носом. – Ваш слуга служил вам верой и правдой все эти годы! Даже если я оступился и помог виновнику уйти от наказания, то лишь потому, что слишком слаб! Что я мог сделать тогда против министра Вэя? К тому же вмешался еще и великий советник, а по его указке и великий наставник, и бывшая императрица.. Что я мог сделать? Я не знал, останусь ли жив..
— Что ты сказал? – резко оборвала его императрица, глядя на него.
— О.. о чем, Ваше Величество? – растерялся Лю Цзиньцин.
— О великом советнике. Что значит «по его указке»?
— Великий советник заставил императрицу Чжэнь и Великого наставника признаться в сговоре чиновничества. Никто изначально не верил, что они причастны, однако их показания могли спасти наследника, если бы тот не признался в то же утро, – пролепетал Лю. Это было известно всем – те события пятилетней давности до сих пор поражали некоторой непоследовательностью. Многие тогда думали: зачем императрица и учитель подставляются, если император уже получил признание наследника?
Лю Цзиньцин видел, как глаза Ее Величества потемнели от гнева и маска равнодушия треснула. Мин Сянь шагнула к нему, и бывший министр вжался в стену, думая, что та его сейчас ударит. Но вместо этого Мин Сянь опустила руку, и она упала, как плеть. Она вдруг почувствовала, насколько устала. Она уже слышала эти слова, но каждый раз они причиняли ей такую боль, что она не могла держать себя в руках.
— Чжоу Су, – позвала она. Дверь распахнулась, и евнух вошел, держа в руках ее черный плащ и накидывая его на плечи императрице.
— В-в-ваше Величество, а что насчет?.. – Лю Цзиньцин уставился на отравленное вино на столе.
— Мы дозволяем тебе умереть к рассвету, – бросила ему Мин Сянь, надевая капюшон. Она уклонилась от руки, которая пыталась схватить ее за полу халата, и, не слушая новых стенаний, покинула камеру. Чжоу Су остался в темнице проследить за исполнением приговора и тем, чтобы визит императрицы остался в тайне.
Мин Сянь в одиночестве вышла на свежий воздух. После спертой вони темницы она вдохнула полной грудью и резко выдохнула. Она проверила бумагу в рукаве и плотнее натянула капюшон. Глядя на серебристую луну в небе, она с удивлением ощутила, как ветер холодит щеки, и поняла, что плачет. Слезы текли по ее лицу, скатывались вниз и исчезали в черной ткани. Она еле заметно хмыкнула, утирая их рукавом, и подошла к лошади. Оглянувшись на темницу, в которой когда-то умер ее брат, а теперь умирал человек, причастный к его смерти, Мин Сянь не почувствовала абсолютно ничего – словно ее сердце давно перестало ощущать что-либо, кроме душераздирающей, изматывающей боли.