Золотая клетка

Глава 21 Я думала, что связь между нами никогда не оборвется..

Шан Цзянь был в целом доволен своим сыном. Тот рос почтительным, сообразительным, умным, не отлынивал от тренировок и знал, когда стоит промолчать, а когда – действовать. Сюин был его единственным отпрыском – военный министр поздно женился, потому что на границе один за другим вспыхивали конфликты и большую часть своей юности министр Шан – тогда обыкновенный генерал армии – провел в пустынных крепостях и в седле коня.

Вернувшись в столицу, окруженный военной славой и покрытый боевыми шрамами, он занял пост военного министра при Мин Дуане, женился, однако судьба не благоволила ему – его жена умерла, рожая первенца – мальчика, которого назвали Шан Сюин.

Жесткий и суровый отец не баловал мальчика лаской, потому тот рос как дикий сорняк. Возможно, именно отсутствие материнской заботы сделало Сюина сдержанным и замкнутым, однако именно это и нравилось его отцу – тоже сдержанному и замкнутому. Поместье военного министра никогда не было веселым и оживленным местом – после смерти жены министр Шан так и не женился снова и не взял наложницу, всецело погрузившись в работу. Он мечтал, чтобы сын пошел по его стопам – сделал карьеру в армии и покрыл себя военной славой. Однажды он взял мальчика с собой на аудиенцию к императору – просто так получилось и никто этого не планировал, но именно этот момент изменил всю жизнь его сына.

Мин Дуань, прекрасно зная о семейной ситуации Шан Цзяня, рассудил, что вежливый и спокойный мальчик сможет выправить несносный характер его младшей дочери, и позволил тому посещать дворец. Была у него и другая мысль – но на далекое будущее.

Пожалуй, стоит отметить, что характер Четвертой принцессы не выправился – напротив, именно Шан Сюин стал получать больше нагоняев от сурового отца, когда принцесса вовлекала его в свои проделки. Но поскольку то был приказ императора, Шан Цзянь, преданный трону, не мог запретить сыну посещать дворец. Он думал, что все это детские шалости и явное желание сына посещать дворец быстро сойдет на нет.

Когда Сюин попросился в императорскую гвардию, он нахмурился, но подумал, что это своеобразная тяга к военному делу, и потому дозволил. В шестнадцать лет, только начав носить корону для волос, молодой господин Шан стал самым молодым капитаном дворцовой охраны и поводом для множества насмешек. Однако оказалось, что правду говорят: у дракона рождается дракончик, у тигра – тигренок. За год Шан Юй смог подчинить себе императорскую гвардию, превратив ее из сборища шелковых штанов в крепкую боевую единицу, надежную охрану дворца.

Отец потирал руки, ожидая, что сын, поднявшись до самого верха в гвардии, наконец-то попросит военную должность и начнет карьеру в армии. Однако Шан Юй оказался огромным разочарованием для своего отца – вместо этого он сблизился с императором и перешел на чиновничью должность, исполняя обязанности сначала помощника императора, а потом и личного советника. Блестящая чиновничья карьера в глазах министра Шана не шла ни в какое сравнение с армейской закалкой. Шан Цзянь винил в этом Четвертую принцессу, которая, как он считал, оказывает дурное влияние на его сына, сбивая с истинного пути. Даже перспектива возможного родства с императорской семьей не радовала старого вояку.

Шан Юй был непреклонен, когда заявил отцу о том, что переходит на гражданскую должность. Несмотря на все угрозы, на ярость отца, на его упреки и – под конец – уговоры, он остался тверд в своем решении. В сердцах Шан Цзянь сказал ему убираться с глаз долой и вступить во дворец евнухом, раз уж ему так нравится там находиться. Лучше так, чем оскорблять славный род Шан!

После этого Шан Юй переехал в отдельное поместье и больше никогда не возвращался домой. С отцом они, конечно, помирились, но отношения, и так не отличавшиеся теплом, сделались довольно натянутыми. Отец и сын не понимали, что удивительно похожи друг на друга, а потому были словно два упертых барана, столкнувшиеся на узкой дороге.

Конечно, благодаря должности Шан Юй теперь бывал во дворце еще чаще – спорил с наследным принцем об управлении перед лицом императора, доставляя последнему истинное наслаждение; имел свободный доступ в императорскую библиотеку и даже мог посещать уроки великого наставника, как и прежде в детстве. Ему было всего восемнадцать, но казалось, что он умен не по годам, проницателен и ничто не может укрыться от его взгляда. Разительное отличие от его подруги детства – Четвертой принцессы.

А та, замкнувшись в себе после смерти Второго принца, растеряла большую часть своей веселости и игривости. То горе, что она пережила в тринадцать лет, отпечаталось на ее неокрепшей душе. Она еще глубже погрузилась в мир искусства – рисуя, сочиняя, словно стараясь убежать от реальности всеми возможными способами. Она совершенно не интересовалась делами двора, не имела представления о том, что волнует и тревожит народ, и, казалось, собиралась всю жизнь провести в своем дворце, запершись за высокими стенами с кистью в руке.

Только достигнув совершеннолетия, Мин Сянь сразу же переехала в отдельный дворец, и ее одиночество наконец-то стало полноценным. В ее резиденции было меньше всего слуг, он находился дальше всех от императорского дворца, и порой даже отец, не видя Цюйцинь месяцами, забывал о том, что у него есть еще один ребенок. Матушка и вовсе после отъезда любимой дочери посвятила всю себя угождению Мин Дуаню – ходили слухи, что уже не столь молодая наложница Вэй все еще питает надежду родить императору сына. Мин Дуань окружил ее лаской и любовью, поскольку после смерти Мин Синя и он сдал – здоровье императора постепенно все сильнее ухудшалось. Его мучили головные боли и сильный кашель зимой.

Наложница Шуан так и не оправилась после потери единственного ребенка и заперлась в своем дворце. Император регулярно посылал ей подарки и поначалу даже частенько навещал ее, но затем, когда он понял, что та больше никогда не будет прежней, когда он перестал получать какую-либо отдачу от своей супруги, он практически оставил ее. Она так и не сняла траур даже шесть лет спустя. Наложница Шуан жила почти отшельницей, редко выходя из резиденции и бывая только на крупных праздниках. В остальное время она предпочитала посещать храм при императорской усыпальнице, где был похоронен Мин Синь, и проводить время, молясь перед статуей Будды.