Страница 37 из 114
Громкие фейерверки вырвали императрицу из воспоминаний. Она поежилась, понимая, что замерзла, но все равно подняла глаза в небо – там расцветали огни всех цветов. Она искоса глянула на слуг – те стояли разинув рты позади нее и тихонько переговаривались, не нарушая ее думы. Она задумалась – сколько же времени она тут простояла? Девушка собиралась сразу вернуться во дворец, но, выйдя на высокую террасу, замерла, обуреваемая невеселыми мыслями. Слуги не посмели ее беспокоить, только Чжоу Су периодически бросал на нее тревожный взгляд. Кажется, все давно привыкли к тому, что на императрицу иногда нападает меланхолия, и тогда она уходит глубоко в себя.
Сейчас же они оживились, и их болтовня и тихие охи «Ой, посмотри, какой!», «Ого, похож на дракона!», «А этот, этот, погляди!» заставили Мин Сянь почувствовать, словно между ней и ними глубокая непреодолимая пропасть. Она смотрела на распускающиеся в небе яркие цветы и не чувствовала ни восторга, ни удивления – только бесконечную тоску и одиночество.
— О чем задумались, Ваше Величество? – неожиданно чье-то горячее дыхание опалило ее ухо, и Мин Сянь резко обернулась.
Шан Юй. Он смотрел на нее ласковыми глазами, в которых отражались огни фейерверков. У Мин Сянь сдавило в груди.
— Шан Юй, – произнесла она, стараясь придать своему голосу холода, но тот предал ее, задрожав. Она не смогла подавить радость, которую испытала при виде него сейчас – в миг, когда она почувствовала, что она одна во всем дворце. – Почему ты здесь?
— Министры разошлись по домам встретить полночь со своими семьями, – произнес Шан Юй, не сводя взгляда с Мин Сянь. Та отвернулась, не в силах выдержать его.
— Понятно. – Она оглянулась на прислугу, но та уже была отослана великим советником прочь. Даже Чжоу Су отошел подальше, встав у лестницы вниз и продолжая смотреть на фейерверки. Мин Сянь почувствовала неожиданную благодарность к старику за тактичность – потому что она была близка к тому, чтобы потерять лицо.
Слово «семья» резануло по ее и без того натянутым до предела нервам. А затем Шан Юй добавил:
— Поэтому ваш подданный пришел встретить полночь с вами.
Он не стал договаривать, но Мин Сянь, не поворачиваясь к нему лицом, почувствовала в его голосе улыбку. Молодая императрица моргнула, с удивлением чувствуя влагу на ресницах, которая превращалась в снег.
— Если Ваше Величество пожелает, Шан Юй готов стать вашей семьей.. – Мин Сянь резко обернулась к нему, и мужчина поспешно добавил: – на сегодня, – словно бы это слово могло заставить и без того шаткую стену между ними остаться стоять еще ненадолго.
— Не нуждаюсь, – холодно произнесла Мин Сянь, утирая замерзшими пальцами злые слезы. – Великий советник может возвращаться в свое поместье.
— Этот подданный не может покинуть императрицу, прошу простить его за дерзость, – непоколебимо произнес Шан Юй, протягивая руку и переплетая их пальцы. Он уставился на фейерверки в небе, словно искренне наслаждался зрелищем. Императрица попыталась вырвать ладонь, но пальцы Шан Юя были горячими как огонь и не отпускали. Они стояли плечом к плечу, и длинные рукава скрывали от глаз любопытных слуг их переплетенные пальцы. Мин Сянь задрожала, когда большой палец Шан Юя нежно провел по тыльной стороне ее ладони.
— Отпусти, – почти жалобно попросила она, чувствуя, как последние барьеры в ее сердце не выдерживают. Она не могла, она просто не могла. Она стиснула зубы, пытаясь не дать слезам пролиться.
— Я не могу совершить одну и ту же ошибку дважды, – отозвался Шан Юй.
Мин Сянь почувствовала, как печет сердце. Она с силой сжала пальцы, оставляя следы ногтей на тыльной стороне ладони Шан Юя, но тот даже бровью не повел, не давая забрать руку.
Так они и стояли, пока не стихли последние залпы фейерверков. После этого Мин Сянь наконец-то смогла высвободить руку из ослабшей хватки левого министра и быстрым шагом направилась прочь – спасаясь, убегая и даже не скрывая этого. Шан Юй невозмутимо последовал за ней, не давая спрятаться в галереях дворца. Он знал их не хуже самой императрицы – он провел в них полжизни.
— Великий советник, возвращайтесь в свое поместье, – процедила Мин Сянь, когда они оказались перед дверью личных покоев императрицы.
— Уже так поздно, стража давно закрыла ворота дворца, – беззаботно произнес Шан Юй. Он словно бы не слышал клокочущего гнева в голосе Ее Величества.
— Хочешь, чтобы Мы приказали сбросить тебя с дворцовой стены? – прорычала та.
Чжоу Су, стоящий неподалеку, в изумлении смотрел на эту сцену: великий советник дерзко схватил императрицу за запястье и толкнул в личные покои.
— Почту за честь. Подайте вина императрице и принесите закуски с праздничного банкета, – властно приказал он, закрывая за ними двери. Евнух остался в коридоре один. Он почесал затылок, пожал плечами и смиренно направился прочь исполнять приказ.
Мин Сянь оказалась зажата между стеной и разгоряченным телом Шан Юя, что заставило ее нахмуриться.
— Отойди, – сказала она, упираясь руками в грудь великому советнику.
— Ваше Величество, – Шан Юй наклонился, и его горячее дыхание обожгло шею императрицы, – у подданного есть для вас подарок на Праздник весны. – Он повел носом, вдыхая морозный запах девушки, а затем нехотя отстранился. Шан Юй уже понял, что сможет сломить ее, только если проявит настойчивость. В противном случае Мин Сянь всегда будет убегать от него – она убегала так долго, что у нее это вошло в привычку, а Шан Юй всегда догонял и не мог догнать. Однако теперь во всех его действиях и жестах будто сквозила обреченность приговоренного к казни – его словно более не заботил гнев императрицы. И Мин Сянь это пугало.
Императрица оправила одежды, тут же делая шаг в сторону и назад, чтобы между ними образовалась дистанция. Она внимательно следила за тем, как Шан Юй достал из рукава деревянную шкатулку и протянул ей.
— Что это? – не сумев подавить любопытство в голосе, спросила она. Не дожидаясь ответа, она открыла крышку, глядя на аккуратно свернутый старый свиток.
Шан Юй с легкой улыбкой наблюдал, как императрица торопливо подошла к столу и достала свиток, разворачивая его при свете свечи. Затем она потрясенно обернулась: