Страница 110 из 114
— Ничтожный бы не посмел! – звонким голосом отозвался тот. Он приподнял голову, глядя на гунчжу. У него был звонкий голос, приятные черты лица и хитрые персиковые глаза. Несмотря на его слова, в глазах стоял упрек. От долгого пребывания на солнце его шея и нос обгорели, придавая ему вид крестьянина с полей.
— Что происходит? – спросил Цзи Хэ, переводя взгляд с них на рисунок. – Тетушка, что не так?
— Позвольте этому ничтожному пояснить, – вызвался кто-то из толпы, указывая пальцем на рисунок. В нем не было ничего такого необычного, если не разбираться в живописи. Однако Мин Сянь безошибочно узнала полную копию на свою собственную работу пятилетней давности: это был летний пейзаж с горами и пересохшей рекой. – У господина Суя была строчка из поэмы Ван Вэя:
— Зная сюжет стихотворения, несложно представить себе подобный безлюдный, безводный пейзаж, однако этот рисунок в точности повторяет работу Ее Высочества в третий год правления, копии которой ходили по стране, а потому служит очевидным упреком Ее Высочеству, что она заставила.. нас.. – молодой человек замялся, не зная, как закончить мысль вежливо.
— Жариться под солнцем, – с легким смешком произнесла Мин Сянь.
— Прошу простить этого ничтожного за дерзость, – с почтительным поклоном отозвался молодой человек. У него было открытое, дружелюбное лицо, но между бровей залегла складка, а тонкие губы были плотно сжаты. Он казался воплощением провалившего экзамены студента, решившего попробовать себя в новой области.
— Твое имя? – поинтересовалась Мин Сянь, разглядывая лицо юноши.
— Этого ничтожного зовут Дэ Дун, я родился в Вэньчжоу, – отозвался тот, подтверждая ее догадку.
— Какая наглость! – между тем зашептались чиновники, глядя на стоящего на коленях Суй Юйлиня.
— Позвольте этому ничтожному оправдать себя! – звонко сказал тот, без страха глядя на Мин Сянь.
— Говори.
— Этот ничтожный считает, что Ваше Высочество действительно могли бы поставить навес для кандидатов, потому что на солнце даже тушь плавится. Что до сюжета моей картины, я полагаю, она подходит под строчки, что мне были выданы, – поджимая губы, сказал он.
Мин Сянь рассмеялась, и все вокруг тут же обратили на нее внимание: чиновники пооткрывали рты в удивлении, впервые видя бывшую императрицу такой веселой, а остальные в страхе, что это плохой знак. Старшая принцесса славилась жесткостью и прагматичностью.
— Что ж, наглость и торопливость – это два качества, которые не должны быть присущи художнику и каллиграфу, – наконец сказала она, обращая взгляд на Суй Юйлина. И того прошиб холодный пот – это был тот самый ледяной взгляд, пригвоздивший его к месту. Старшая принцесса казалась всем вокруг абсолютно безобидной – до той поры, пока они не знакомились с ней, а затем все уже считали, что холоднее человека в мире не встречали. Так, впрочем, думали только посторонние, потому что ни Цзи Хэ, ни Ши Гуань, ни Чжоу Су, ни тем более Шан Юй с этим бы не согласились. – Покинь здание Академии.
— Но Ваше Выс!.. – воскликнул тот, кидая на нее полный ужаса взгляд, но затем быстро опустил голову и, собрав свои пожитки, под взглядами всех присутствующих покинул двор.
— Продолжайте! – воскликнула Мин Сянь, заметив, что все в страхе уставились на нее. Кандидаты поспешно бросились к своим столам, а гунчжу и свита императора вернулись под навес.
— Не слишком ли это было.. жестоко, тетушка? – с сомнением спросил Цзи Хэ, глядя на нее.
— Нет, стоило вообще побить его палками за оскорбление Ее Высочества, – вмешался Ши Гуань. – Ваше Величество слишком мягки. Этот молодой господин Суй проявил неуважение к будущему Учителю и осмелился в завуалированной форме пожаловаться на условия экзамена.
— Что ж, если взглянуть на все с этой стороны.. – протянул император и более не стал продолжать тему.
Когда догорела палочка благовоний, император и старшая принцесса вновь поднялись принимать работы. В результате из пятидесяти кандидатов в ученики Академии попало двадцать человек, среди них оказался и Дэ Дун, которого Мин Сянь взяла своим личным учеником. Тот упал на колени и отбил три положенных поклона, а затем поднес ей пиалу чая, тем самым официально признав ее своим Учителем.
День был долгим и жарким, и после окончания экзамена Мин Сянь отпустила всех, сказав, что занятия начнутся через неделю. Пока расходились люди, а император направился вперед в поместье принцессы, Чжоу Су подошел к Мин Сянь, в задумчивости рассматривающей работы.
— Ваше Высочество, тот провинившийся кандидат все еще у ворот.
— Что? – очнулась та от своих мыслей.
— Суй Юнлинь. Он стоит на коленях с тех пор, как ушел, и просит встречи с Вашим Высочеством, чтобы, как он выразился, «извиниться», – пояснил старый евнух, вытирая лоб платком. Он весь спарился за сегодня, находясь под навесом, и представлял, каково юноше, который столько времени провел на улице под палящим солнцем, стоя на коленях.
— А он упорный, – неизвестно чему улыбнулась Мин Сянь, направляясь к зданию, где располагался ее личный кабинет. – Позови его в мой кабинет.
Уже начало постепенно темнеть – экзамен занял весь день, поэтому слуга принес свечу в кабинет, и когда Мин Сянь уселась за стол, вернулся Чжоу Су, ведя за собой юношу. Его лицо обгорело, но взгляд оставался таким же вызывающим, хотя он и старался смотреть в пол.
— Чжоу Су, принеси чай. Господин Суй наверняка мучается жаждой, – сказала гунчжу, глядя на молодого человека.
Когда за евнухом закрылась дверь, Суй Юнлинь упал на колени.
— Ваше Высочество, пожалуйста, возьмите меня в качестве своего ученика! – взмолился тот.
— Почему я должна? – подняла брови та.
— Потому что.. потому что.. – Суй Юнлинь пожевал губы, – потому что этот ученик рисует куда лучше Дэ Дуна!
— Я ищу не просто художников. Я хочу обучать почтительных молодых людей, которые смогут стать опорой государству, – скучающе отозвалась Мин Сянь. Пришел Чжоу Су, ставя перед ними чайничек и две пиалы. Он разлил чай, а затем почтительно откланялся.
— Этот ничтожный был непочтителен, но..
— Но что? – Мин Сянь смотрела на него в упор, не мигая. Ее красивое лицо ничего не выражало, и это всегда сбивало собеседников с толку.