Страница 68 из 70
Он поднялся. Поправил плащ жестом, который въелся в кости за годы службы. На бедре больше не оттягивал пояс знак командира из черненого серебра. Не давила в бок литая печать Канцелярии. Только привычная костяная рукоять старого кинжала с зазубриной у гарды, оставшейся еще со времен до Аэтель-Хольда. И грубый холщовый сверток, перевязанный бечевкой. Карта подземных коллекторов.
— Куда мы идем? — голос Вериса звучал хрипло, словно горло проржавело от долгого молчания.
Валериан поднял голову. Небо над горизонтом висело неопределенно-серым, цвета остывшего пепла.
— В Северные земли, — ответил он, глядя туда, где край мира сливался с низкими тучами. — Туда, где под вековым льдом просыпается то, что мы когда-то заглушили сталью и нулевым полем. Не чтобы глушить снова. Чтобы слушать. Как учила она.
Ищейки переглянулись. Это движение было пугающе человеческим — они потратили почти секунду на считывание лиц друг друга. Потом медленно, преодолевая невидимый свинцовый панцирь, начали подниматься. В их движениях больше не было механической синхронности машин. Пальцы левой руки Игниса мелко дрожали, пока он пытался застегнуть пряжку. Сорен переступил с ноги на ногу, словно заново вспоминая, как удерживать равновесие без нейроимпульсов командования. Они двигались как люди, которые впервые проснулись в собственных телах после долгой комы.
— Мы не заслужили прощения, — произнес Игнис. Его взгляд был прикован к собственным грязным сапогам.
— Знаю, — Валериан шагнул в утренний свет. Воздух пах мокрым камнем и близкой зимой. — Поэтому мы не просим. Мы просто делаем. Шаг за шагом. Ровно настолько, насколько хватает сил. Как она.
Они пошли. Линия спин, перечеркивающая серый горизонт. Двое бывших палачей, потерявших свои инструменты. Бывший командир, чья подпись под смертными приговорами стоила бы ему петли в любом честном суде. Никто из них не знал, есть ли там, впереди, хоть какая-то земля, или только вечная мерзлота. Но впервые за долгие годы ремни снаряжения не казались удавками. Впервые они шли не по приказу вышестоящего звена и не из липкого животного страха перед деактивацией. По выбору. Сухожилия ныли от непривычной свободы.
* * *
В окне мастерской колыхнулась занавеска. Арина стояла у стекла, провожая их взглядом. Дариан подошел сзади, обнял за плечи.
— Ты знала?
— Догадывалась, — ответила она. — Он не из тех, кто просит. Он из тех, кто уходит, чтобы вернуться другим.
— Думаешь, вернется?
— Если мы позовем, — она положила ладонь поверх его руки. — А мы позовем. Не сейчас. Но когда придет время.
Лева, спавший на подоконнике, открыл один глаз, проводил уходящие фигуры сонным взглядом и снова закрыл. Коты не верят в искупление. Они верят в тех, кто возвращается.