Страница 38 из 70
Я открыла глаза. Свет угас. Корни остались сплетенными, но уже не туго, а свободно, как пальцы, которые разжались, но не расцепились.
— Узел не развязан, — сказала я.
— Он и не должен быть развязан, — ответил Валериан. — Он должен быть признан. Теперь он знает, что его слышат. Этого достаточно.
Вдали, за деревьями, что-то хрустнуло. Не ветка — частота. Та самая, холодная, гасящая. Тень.
— Она идет, — сказал Дариан, поднимаясь. — Не бегом, но и не медленно.
— У нас есть выход? — спросила я.
— Был, — Валериан посмотрел на фонарь, который начал мерцать. — Но он только что закрылся. Тень не пускает нас обратно в коллектор.
— Значит, будем искать другой, — я встала, стряхнула землю с колен. — Лес помог нам войти. Поможет и выйти.
Лева спрыгнул с плеча, прошел к краю поляны и сел, глядя в темноту между деревьями. Не зашипел. Не замер. Просто смотрел.
— Он знает дорогу, — сказал Дариан.
— Он всегда знал, — ответила я. — Просто мы не спрашивали.
Мы пошли за котом. Лес снова расступался, но теперь не торопливо, а осторожно, как человек, который провожает гостей, но не уверен, что они вернутся.
Тень осталась за спиной. Но я чувствовала ее дыхание — холодное, пустое, без частоты. И знала: она не отстанет. Пока я несу в себе свет, который она не может погасить, она будет идти.
Но и я не собиралась останавливаться.
* * *
Лес внезапно смолк. Даже мхи перестали шевелиться. Я услышала это за секунду до того, как увидела: ломаные частоты, сжатые в пружину, готовую разжаться. Ищейки не шли — они падали с веток, как сухие листья, только быстрее. Четверо. Капюшоны натянуты, руки в черных перчатках, из-под которых сочился тусклый серый свет. Нуль-генераторы. Они не собирались нас брать живыми.
Дариан выхватил меч, но я уже знала: против нуль-поля сталь бесполезна. Они ударят частотой, и мы просто перестанем дышать — не задохнемся, а потеряем желание вдыхать.
— Беги, — сказал он, толкая меня в плечо. — За мной.
Мы рванули в чащу. Валериан отстреливался — не магией, какими-то железными шариками, которые взрывались ослепительными искрами. Ищейки на секунду замирали, сбивая прицел, но потом снова шли за нами, бесшумно, как тени, которые забыли, чьи они.
Я споткнулась о корень, упала. Дариан развернулся, но было поздно. Одна из Ищеек настигла меня. Не ударила — просто коснулась моего запястья. Ее перчатка была ледяной, а разряд — невыносимым. Не боль. Отключение. Моя рука онемела мгновенно, потом нога подогнулась, потом я перестала чувствовать половину лица. Я упала на колени, пытаясь вдохнуть, но воздух стал тяжелым, как вода. Ищейка уже заносила руку для второго касания — на этот раз в грудь.
Дариан не успел добежать. Он прыгнул, прикрывая меня своим телом, и удар пришелся ему в спину. Он не вскрикнул — только выдохнул, и я почувствовала, как его мышцы обмякли.
— Дариан! — крикнула я, но голоса не было. Только хрип.
Валериан выстрелил еще одной искрой, прямо в лицо Ищейке. Та отшатнулась, зашипела — не от боли, от помехи. Этого хватило на три секунды.
— Вставай! — Валериан рванул меня за шиворот, поставил на ноги. Левая нога не слушалась, но он потащил меня, почти волоком, а Дариан, пересилив боль, шел следом, одной рукой сжимая меч, другой — мою поясницу.
Мы бежали так минут десять. Или час. Я не чувствовала времени, только онемение, которое поднималось от пальцев к плечу, и его дыхание — тяжелое, но ровное, как у человека, который решил, что умрет, но не отпустит.
Ищейки отстали. Не потому, что устали. Потому что лес, наконец, сжался вокруг них корнями, не пуская дальше. Деревья помогали нам. Или им просто надоела чужая частота.
Когда мы упали в сухой ров, заваленный прелыми листьями, Дариан первым делом проверил меня. Потрогал мое лицо, шею, руку.
— Чувствуешь?
— Нет, — ответила я. — Пальцы не двигаются.
Он закрыл глаза на секунду, потом кивнул. Достал из сумки флягу, смочил тряпку, приложил к моему запястью. Обычная вода. Не магия. Но от нее онемение стало отступать — медленно, как туман поутру.
— Пройдет, — сказал он. — Через час.
— А у тебя? — я посмотрела на его спину. Плащ был прожжен в одном месте, но под ним — только синяк, без ран. Нуль-поле не жгло кожу. Оно выключало нервы. И он принял этот удар на себя, не зная, выключится ли навсегда.
— Я в порядке, — он поморщился. — Живучий.
Валериан молча перевязывал ссадину на руке. Потом тихо сказал:
— Они не гнались. Они проверяли. Хотели знать, как частота леса отреагирует на кровь Хранительницы. Теперь они знают.
— И что им это дало? — спросила я.
— Они поняли, что лес защищает тебя. Значит, следующий раз они придут не через деревья. Придут через воду. Или через воздух.
Мы сидели во рву, пока онемение не ушло. Дариан не отпускал мою руку. Не говорил красивых слов. Просто сжимал пальцы, и я чувствовала, как его тепло возвращает мне жизнь.