Страница 48 из 83
Глава 14 Как рыбья кость в горле
В тех редких книжках, что попадали во дворец Се Юньци и которые он к тому же открывал, честные магистраты или прозорливые судьи распутывали дела по ниточке, собирали доказательства, а затем обрушивали кару на головы виноватых. Это было захватывающе, несмотря даже на то, что Се Юньци всегда оставался на стороне бедных злодеев и недоумевал, почему тьма никогда не побеждает. По его мнению, это было совершенно несправедливо, но таков жанр гунъань.
Однако в жизни все оказалось совершенно не так увлекательно. Се Юньци уже почти шичэнь торчал в маленькой комнате рядом с приемным залом ямэня и невероятно скучал. В комнате царило молчание, и только за стеной слышался приглушенный гул голосов. Помимо него здесь сидело еще несколько человек: Мо Хэ с каменным лицом – неподвижная статуя, кажется, погрузившаяся в медитацию, Гу Вэньвэнь, которая клевала носом, и несколько жалобщиков – два крепких мужика со следами побоев, сидевшие в разных концах комнаты и мрачно поглядывавшие друг на друга, да сухонькая седовласая старушка, низко опустившая голову.
Внимательно осмотрев всех по двадцатому разу, Се Юньци остановил взгляд на самом неприятном объекте – на даосе. Он гадал, почему этот даочжан до сих пор просто сидит здесь и ничего не делает, ведь сам Се Юньци уже закипал от ярости.
После завтрака он напросился с ними в ямэнь – разумеется, он не собирался выпускать даоса из поля зрения, – и Мо Хэ нехотя согласился. Се Юньци полагал, что все пройдет столь же быстро, как в Чанъяне, но вышло наоборот: Сянъян – крупный старый город, центр провинции, и потому главой ямэня являлся генерал-губернатор, да и дел у него, естественно, было побольше, чем у Сун Юйшу. Поэтому даоса не приняли сразу, а попросили подождать.
И вот он терпеливо ждал. Се Юньци ждать терпеливо не умел. За это время он успел уже несколько раз выйти во двор, задумчиво подержать в руках палочку от огромного барабана у ворот и все же положить ее на место. Он успел сочинить историю, лежащую за приходом в ямэнь двух мужчин: один из них украл у второго невесту и поджег его дом, а второй в отместку убил всю его семью, и после они подрались, но их успели растащить. История эта пока была самым захватывающим, что случилось с Се Юньци за прошедший шичэнь. Поболтать в комнатке тоже не вышло бы – удушающая атмосфера заставила даже Гу Вэньвэнь присмиреть и прикусить язык, а даос всегда был неразговорчив. Только и оставалось, что подслушивать своим острым слухом разговоры в приемном зале, где заседал генерал-губернатор и его многочисленные помощники. Но все преступления и жалобы наводили на Се Юньци ужасную скуку: украденный скот, просроченные долговые расписки, поддельные материалы в лавках и другие мелкие ссоры обычных людей.
К началу второго шичэня ожидания Се Юньци уже собрался все бросить и уйти. Плевать ему на это дело, он с самого начала был не заинтересован. Лучше он пойдет на весеннюю улицу, а к даосу приставит Сяо Шэ с Ин Тао.
Так скучно ему было в последний раз, когда тетушка заставила его стоять на коленях в родовом храме за то, что он в очередной раз что-то устроил. Тогда он всю ночь провел на коленях перед статуей и черными табличками предков, а позади него, будто такая же каменная статуя, застыл личный слуга тетушки, который мешал ему прилечь и вздремнуть. Ветра завывали между оконными решетками, свечи потрескивали, черные таблички родителей и всего остального клана молчали, а компанию ему составлял лишь немой слуга, чей язык давно был отрезан и иссох. Се Юньци после той ночи зарекся – нет, не безобразничать – попадаться тетушке, которая нашла самую жуткую управу на племянника: пытку скукой.
Се Юньци отвлекся от воспоминаний, наблюдая, как старушка поднялась с места, когда ее позвал приказный, и очень медленно зашаркала к дверям. Она шла так неторопливо, что Се Юньци от злости стиснул зубы. Мо Хэ рядом с ним приоткрыл глаза и покосился на него, но ничего не сказал. Он снова закрыл глаза и принялся ждать.
— Ваша Светлость, но как же так.. – его острый слух различил плач старушки из приемного зала. – Ваша Светлость, мой внучок – единственное, что осталось у этой простолюдинки на белом свете.. Вся эта нечисть.. нехорошее дело.. темное, плохое..
— Ваша жалоба будет рассмотрена, – оборвал ее резкий голос.
Старушка порывалась еще что-то сказать, но ее вывели.
Мо Хэ так резко поднялся, что Се Юньци мгновенно очнулся от оцепенения.
— Наша очередь? – спросил он и толкнул локтем Гу Вэньвэнь.
Мо Хэ коротко кивнул, глядя на экран, отделяющий приемный зал из комнатки. Вскоре из-за него показался приказный, который, увидев застывшего даоса, на миг оторопел, а затем махнул рукой:
— Проходите.
Широким шагом Мо Хэ прошел мимо него, а Се Юньци и Гу Вэньвэнь поспешили следом. Последняя все еще пребывала в прострации, потому что спала, и окончательно проснулась только тогда, когда Мо Хэ сложил руки перед собой и поклонился мужчине, что сидел за столом на небольшом возвышении. Тому было, кажется, лет за пятьдесят, но выглядел генерал-губернатор довольно моложаво: в бороде и усах почти нет седины, волосы аккуратно зачесаны назад и забраны под чиновничью шапочку, парчовый ханьфу с круглым воротом отливает синим. Чиновник был полноват, а лицо казалось дряблым и усталым. Он сидел, склонив голову, и что-то писал, даже не обратив внимания на новых жалобщиков. Слева от него, за маленьким столиком, сидел тощий человечек с гладко выбритым лицом и нервным взглядом – писец, который аккуратно все протоколировал. Его пальцы были испачканы в туши, а глаза быстро обежали вошедших и остановились на Се Юньци, затем писец быстро начал что-то строчить.
Справа от генерал-губернатора сидел холеного вида молодой мужчина лет тридцати, без бороды и с круглым, как луна, лицом с большим родимым пятном на щеке. Хотя на нем тоже были чиновничьи одежды, да к тому же невысокого ранга, из всех присутствующих в зале именно он выглядел самым расслабленным. Со скучающим видом он пил чай, а ленточка, связывающая стопку докладов на его столе, даже не была развязана.