Страница 45 из 83
Глава 13 До завершения холма недостало одной корзины земли
А в это время «благодетель» сидел на крыше самой высокой пагоды на окраине города с глиняным кувшином вина, который он прихватил по пути. Луна уже взошла на небо и серебрила широкую реку. Перед ним лежал большой город, и вечерняя суета доносила разные звуки даже досюда. Он отпил из горла и поморщился.
Когда позади него на черепицу бесшумно запрыгнула черная тень, он даже не обернулся, но протянул руку с кувшином назад и спросил:
— Что за дрянь продают в этом городе?
Тень почтительно приняла кувшин, аккуратно закупорила его и сунула под мышку.
— Это «Цветочная роса», господин. Летнее вино Сянъяна. После падения города старинный рецепт приготовления был утерян, так что виноделы стараются как могут.
— Хуже помоев, – фыркнул Се Юньци. – Пусть лучше займутся другим ремеслом.
Сяо Шэ ничего не ответил, только глянул вниз. С верхнего яруса пагоды доносилось пыхтение, будто кто-то долго поднимался по лестнице и теперь пытался отдышаться.
— Расскажи мне о Сянъяне, – сказал Се Юньци, глядя на город. – Что необычного, что странного, кабана не видно?
Сяо Шэ отвел взгляд от пыхтящего внизу Ин Тао, что, задрав голову, смотрел на них, и начал говорить:
— Второй господин не появлялся, зато в самом городе неспокойно. Однако, судя по всему, это происходит довольно давно: уже какое-то время в городе бесчинствуют.. – Сяо Шэ осекся, отвлекшись на Ин Тао, который подпрыгнул и зацепился пальцами одной руки за карниз, да так и повис, держа в другой свой неизменный горшок и жалобно глядя на Сяо Шэ. Мужчина вздохнул, наклонился и легко забросил Ин Тао на крышу.
— Кто? – нетерпеливо спросил Се Юньци.
Сяо Шэ тут же продолжил:
— Простите, господин, бесчинствуют злобные духи. Сянъян наводнили лигуи, которые уже несколько месяцев наводят ужас на весь город. Говорят, все дело в генерал-губернаторе, который случайно раскопал древний курган и потревожил мертвых.
— Господин! – воскликнул Ин Тао, перебивая Сяо Шэ и кланяясь Се Юньци. – Как же я рад наконец-то вас видеть, мы после Сянъяна отправимся домой?
Се Юньци посмотрел на город, осознав теперь, откуда взялась эта темная дымка, окутавшая город с наступлением ночи, и почему ему так свободно дышится в Сянъяне.
— Домой.. – после паузы проговорил он и хмыкнул. – Надеюсь, завтра.
* * *
Когда Се Юньци вернулся на постоялый двор, Гу Вэньвэнь уже отправилась спать, поужинав в одиночестве. Однако даос не спал, что раздосадовало Се Юньци. Он полагал, что сможет застать его врасплох и быстренько убить, но, когда Юньци открыл дверь комнаты, Мо Хэ обернулся и посмотрел на него. Мужчина сидел у окна и в лунном свете в своих черных одеждах показался Се Юньци уже вознесшимся небожителем, способным вершить жизни и смерти людей, прекрасной и неземной ожившей статуей, которой хочется поклоняться. Почему-то ему подумалось, что такие люди достойны становиться божествами.
Се Юньци моргнул, отгоняя видение, и широко улыбнулся, шагнув внутрь:
— Даочжан еще не спит, какой сюрприз.
Мо Хэ слегка качнул головой:
— Я ждал вас с новостями.
— И они у меня есть, – Се Юньци приземлился на подушку напротив даоса и отхлебнул остывшего чая. – Говорят, что Сянъян уже пару месяцев осаждают злобные духи. Кажется, из-за какого-то кургана. Поэтому люди и бегут прочь.
Мо Хэ посмотрел за окно на трепещущие на осеннем ветру талисманы, которыми была обклеена рама. Теперь ему стало понятно, почему на постоялом дворе столько защитных амулетов.
— Странно, что до сих пор ни один орден ничего не сделал, – наконец проронил он, когда Се Юньци уже начал терять терпение. – Сянъян точно находится под защитой кого-то из Великих орденов и Десяти кланов.
— Ха, эти тупицы, – пренебрежительно фыркнул Се Юньци, щелчком пальца заставляя угли в жаровне снова вспыхнуть. – Им бы только совершенствоваться и грызться друг с другом.
О Великих орденах и Десяти кланах он знал не понаслышке и считал их высокомерными ублюдками, которые только и знают, что сидеть в своих горах, глотать волшебные пилюли и обвинять во всех грехах демонический мир. При этом именно они забрали себе все лучшие меридианы и узлы Поднебесной, где потоки природной ци были особенно сильны, разделили империю на сферы влияния, а демонов вытеснили к Огненной пустыне, где нет ничего, кроме песка и скал. И после такого эти подонки еще смели заявлять, что демоны, мол, олицетворение зла. Праведный мир в лицемерии и наглости однозначно затмевал даже прежнего Владыку демонов, а ведь тот слыл довольно своеобразной личностью.
Мо Хэ оставил комментарий Се Юньци без внимания. Он вспоминал, под чьей защитой находится Сянъян. Но был уверен лишь в том, что не под защитой Чэньси, – слишком далеко. Когда триста лет назад он убил Владыку демонов и демонические секты оттеснили, началась дележка территорий, но к тому времени Мо Хэ уже покинул мир заклинателей и потому не ведал о новой расстановке сил. С тех пор он не слишком этим интересовался, а потому сейчас даже не знал, какому ордену или клану послать весточку о происходящем.
Костяком праведного мира были три Великих ордена: Чэньси, Сяньшань и Гуйби. За ними шли Десять крупнейших кланов, а после – множество мелких орденов, школ, обителей и кланов, разбросанных по всей Поднебесной. И Мо Хэ совершенно не представлял, кто именно отвечал за Сянъян, – но, кто бы это ни был, он отвратительно справлялся со своими обязанностями. Праведные ордены и кланы поклялись защищать мир от хаоса и зла, помогать людям и направлять силы на благо. Однако.. эта клятва была дана так давно, что и простые люди, и совершенствующиеся словно бы позабыли о ней. На дорогах Мо Хэ почти не встречал других бродячих заклинателей, потому что тех больше заботило бессмертие, чем помощь простым смертным.
Он невольно вздохнул. Поднебесная его молодости и сейчас – это две разные вещи.
— Отчего даочжан вздыхает? – с интересом спросил Се Юньци, отвлекая его от мыслей.
— Все течет так же, как вода, время бежит не останавливаясь.
— Лао-цзы? – хмыкнул Се Юньци.
— Кун-цзы, – Мо Хэ посмотрел на него с легким снисхождением.
— Я знаю другое: покорись времени, и тогда печали и радости станут для тебя путами, – с умным видом отозвался Се Юньци.
— Покорись времени, и тогда ни печали, ни радости не затронут тебя. Это называют освобождением от пут, – поправил его Мо Хэ.