Страница 36 из 83
Скоро, совсем скоро по душу даоса придут остальные. То, что Се Юньци нашел его первым, – лишь удача и широкая сеть подчиненных, которые давно следили за миром заклинателей. И тогда – что случится тогда? Начнут ли они сражаться друг с другом или все против даоса? Нет, союзу не бывать: хрупкое равновесие подошло к концу, и они это знали. Пророчество должно наконец исполниться, и, раз уж Небеса не собирались давать знак, они возьмут все в свои руки. И Се Юньци должен победить. Потому что либо победа, либо смерть. Его всю жизнь к этому готовили.
Мо Хэ наблюдал, как лицо молодого человека стало задумчивым, затем в глазах появилось что-то яростное, а на смену ему пришла странная грусть. Веки Се Юньци все тяжелели, и в конце концов он необъяснимым образом задремал, прислонившись спиной к стене. Мо Хэ тихо вздохнул, продолжая бодрствовать, – кто-то же должен охранять Вэньвэнь в ненастную ночь.
На крыше тоже бодрствовал только один человек, потому что сяо Тао, вольготно раскинув руки и ноги в стороны, заснул под дождем, явно наслаждаясь тем, как капли барабанят по его белеющему в темноте лицу. Его растение, расправив листья, тоже радовалось влаге, один лишь Сяо Шэ мрачной тучей смотрел на этого безалаберного юнца. С безмолвным вздохом он уселся поудобнее, поплотнее запахнулся в свой красный плащ и растворился в воздухе. На крыше остался только горшок с растением.
* * *
К сожалению даоса, радости Гу Вэньвэнь и вящему удовольствию Се Юньци, дальше они пошли все вместе. Произошло это совершенно ненавязчиво, по мнению Се Юньци. Когда они распрощались у храма и Мо Хэ с ученицей направился по тропе к императорскому тракту, молодой человек свистнул.
Сяо Шэ слетел с крыши и склонился в почтительном поклоне:
— Господин.
— Плохо вы прячетесь, – заключил Се Юньци, глядя на деревья, за которыми исчез Мо Хэ с девушкой. – Я почуял вас еще в Чанъяне.
— Господин, тогда чего ж вы нас не подождали?! – обиженно крикнул с крыши сяо Тао и вдруг икнул, а потом покраснел и закрыл рот рукавом.
— Ин Тао, снова напился? – прищурился Се Юньци, глядя на юношу.
— Никак нет, господин! – возмущенно отозвался тот. – Дагэ отобрал у меня вино! Ночью просто шел дождь, – пробормотал он, поглаживая листья своего растения в горшке. Те блестели от утренней росы, раскрываясь навстречу солнцу. Ин Тао тоже невольно замер, когда лучи коснулись его лица, и, как кот, подставился под тепло.
— То есть вместо охраны этого достопочтенного ты всю ночь поглощал природную ци? А что, если бы даос раскусил меня и напал во сне? – медленно проговорил Се Юньци, и Ин Тао на крыше тут же очнулся от оцепенения и спрыгнул вниз.
Получилось у него не очень изящно, но зато горшок он удержал. Он быстро отряхнул одежды и склонился в поклоне.
— Господин, этот слуга виноват, – пролепетал он.
Се Юньци долго смотрел на него, но ничего не говорил.
— Господин, из дворца прислали вести, что вас искал Второй господин, но, узнав, что вы ушли, тоже поспешил откланяться, – быстро проговорил Сяо Шэ, косясь на съежившегося Ин Тао.
Это заставило Се Юньци нахмуриться.
— Вот уж не ожидал, что этот кабан заявится ко мне. Придется этому достопочтенному поторопиться, – пробормотал он. Затем он глянул на слуг. – Здесь только одна дорога, а значит, даос отправится в Сянъян. Немедленно отправляйтесь туда и следите, появится ли там эта черепаха. Идите коротким путем, талисманы перемещения не используйте. Чуть что – сразу сообщайте.
Сяо Шэ поклонился, схватил притихшего Ин Тао под мышку и перешел на цингун, скрывшись в лесу.
Некоторое время Се Юньци стоял посреди затихшего леса, о чем-то думая. А затем на его лице появилась улыбка.
— Ничего тебе не светит, братец, – пробормотал он и зло оскалился. Он сорвался с места, почти превратившись в струйку дыма.
Спустя время, которого хватило бы, чтобы выпить пиалу чая, он вышел с тропы на императорский тракт и удивленно вскрикнул:
— Ба, как-никак это мои старые знакомые! Неужто нам опять в одну сторону? И все-таки, что ни говорите, даочжан, чувства наши совпадают, а желания едины. Не связаны ли мы судьбой?
Мо Хэ устало потер переносицу, почему-то начиная думать, что он никогда не сможет избавиться от этого надоедливого заклинателя.