Василиска 11

— Добрый день! Вы не подскажите, у кого здесь готовой еды можно приобрести? — поздоровалась Лиска с остановившимся на телеге дедком в простой серой, грубой рубахе. За его спину тут же спряталась глазастая девчонка лет восьми. В такой же рубахе, служившее ей платьем, только подпоясанная плетёным пояском.

Дед почесал голову, посмотрел на машину, на вышедших из неё мужчин. Резво спрыгнул с телеги, поклонился. Деревенская еда и эльфы? Сомнение деда были понятны.

— Еда для меня, а я за любую буду благодарна, — как можно доброжелательнее улыбнулась белянка. Да, узоры на её лице смущали человека. Но вот уши, даже у нагов они вытянутые и остроконечные. Поэтому он и подумал, что она прислуга. Правда, из дорогих…

— Народ сейчас в поле, и прямо там, под навесом, готовят похлёбку, там баба Тося накормит, — указал дед направление. Теперь стала понятна гробовая тишина на улице. Все на работе.

— Спасибо! — поблагодарила Лиска человека, достав из кармана несколько конфет, похожих на пастилу и зефир. Протянула малышке. — Держи вкуснятину.

Глаза девочки вспыхнули восторгом. Но прежде чем взять, она посмотрела на деда, пока он не кивнул ей, что можно.

До полей они добрались быстро. В поле и правда, оказалось, что-то вроде навеса или шалаша из длинных листьев. И там сидела пожилая женщина с грубыми руками и коричневой от солнца кожей. Она была похода на старое дерево. Вся крючковатая. Но видно, что сила в ней ещё есть. Глаза выдавали живой ум и жёсткий характер. Увидев подъехавшую машину, Лиска заметила, как старуха недовольно прищурила глаза и пождала тонкие губы.

Несмотря на жару, люди работали в поле. Убирали, если Лиска не ошиблась, культуру похожую на кукурузу. И всё вручную. Одни срубали стволы большими мачетами. Другие связывали их пучками, третьи закидывали на телеги. И людей немного. Человек сорок взрослых. И с десяток детей, но не больше десяти лет. А это странно. Один мальчишка лет четырёх крутился возле бабки. Как только из машины вышли эльфы, он юркнул под стол, оттуда под лавку, а дальше зарылся в сваленных кучей больших листьях, видимо, нарубленных для того, чтобы на них можно было отдохнуть прямо тут.

— Добрый день, бабулечка-красатулечка, а не будете ли вы так любезны, покормить голодную путницу? — от всего сердца улыбнулась Лиска старухе. Бабка бросила взгляд в сторону машины, возле которых разминали ноги эльфы. — Я за них не отвечаю. У них язык есть, захотят, попросят. Не захотят, пусть стоят в сторонке, ждут, пока я поем.

А такой расклад старухе понравился. Улыбнулась она полным зубов ртом.

— Сейчас, деточка, несколько минут, и будет готово, а ты присаживайся пока, — показала бабка на стол. И Лиска бы села, только из одной из подвешенных за ручку корзинок захныкал ребёнок.

Всё нутро белянки встрепенулось, напряглось, магическая энергия разлилась по организму… Еле удалось ей справиться с незапланированным оборотом.

— Тишька, а ну, покачай мальца, — скомандовала бабка и отвернулась к большому казану, помешивая густое варево.

Мальчишка нехотя показался из кучи листьев. Осторожно осмотрелся. Убедился, что никто из эльфов на него внимания не обращает. И бочком, бочком, прошёл к корзине. Заглянул в неё, достал небольшую пустотелую палку сантиметров в двадцать, края которой были заткнуты, а внутри насыпано что-то сыпучее. Потряс он этой палочкой, оказавшейся самодельной погремушкой, и на какое-то время малыш в корзине притих.

Лиска очень хотела заглянуть, посмотреть на маленького ребёнка, но побоялась напугать местных. Они её не знают. И их может испугать интерес молоденькой нелюди к малышу. Ведь и на Земле были случаи, когда детей приобретали, как живых игрушек. А с учётом подмеченного ею, как мальчишка реагирует на эльфов… Поняла, что если какому-то господину понравится он, его просто заберут у родителей, и отправят в специальное учреждение, где из детей прислугу готовят.

— Сейчас такое пекло, а люди работают, неужели нельзя обеденное время переждать? — спросила Лиска у бабки.

— Так если до конца десятьницы не уберём, пшеница осыплется, и хозяин с нас шкуры снимет, выпорет так, что половина люду точно помрёт, вот и работаем сутками, — старуха устало вздохнула, а Лиска невольно зацепилась за ворот её простого платья, больше на тунику похожую, но до земли. И на виденной части кожи, у самой шеи, просматривались грубые рубцы. Старуха вздохнула, постучал деревянной плошкой с длинной ручкой о край казана и, решила пожаловаться. Видимо, надоело ей всё в себе держать. Устала. Невмоготу. А ребёнок начал похныкивать, просить кормилку. — Раньше же нас чуть ни пятьсот человек в деревне жило, но последние десять лет, которых получше, забирают и забирают, а за этот год и совсем малых увезли, тех, у кого мало-мальски дар. Остались только совсем негодные, да дети малые. И тех постоянно приезжают, проверяют. Тишка, давай, беги за мамкой, не видишь, малец есть хочет. Да и остальных есть зови.

Мальчишка сорвался с места и резво побежал в поле. А сама бабка наложила каши в глиняную миску и поставила перед гостьей.

— Спасибо! — Ложку Лиска свою достала из бокового кармана. Обтёрла салфеткой, принялась есть. Готовили кашу из той же пшеницы, что народ собирал. Немного помяли её в ступке. И готова для употребления. Соли мало и маслеца бы… Но на голодный желудок пойдёт. Организм молодой матери требовал плотного насыщенного обеда.

Народ начал подтягиваться. Пили воду с бадьи. Многие в возрасте. Худые. До ужаса загорелые. У кого-то не было части конечности. У кого-то они были изранены, как и тела. Травмы людей были очень похоже на ожоги. Позже Лиска узнала, что это так одно хищное растение оставляет свой след. Но, несмотря на травмы, работали изувеченные наравне со всеми.

Из молодых… кривые, косые, не здоровые. Те, кого отбраковали. Все люди косились на незнакомку. Настороженно поглядывали на раздававшую еду бабку. Видно было, что хотели у неё поспрашивать о подъехавших эльфах, что стояли в стороне и к их деревенской компании не подходили.

— Да проездом это, — не выдержала напряжённых взглядов старуха. — Чужие, со столицы. Вон, Лиска есть захотела.

Лиска кивнула, что это она…

Мать пришла, женщина за сорок, достала ребёнка из корзинки и, присев на куче листьев, принялась кормить. А на улице жара, ещё и работа у женщины тяжёлая. Естественно, такой образ жизни плохо влияет на кормящую мать. Потеребив грудь, малыш начал хныкать. Ребёнку было месяца четыре. Активный, щупленький и голодный.